Книга Золотая орда, страница 97 – Мила Дрим

Я сомкнула веки, давая матери молчаливое обещание. Я еще слишком хорошо помнила ее страдания с отцом.

В дверном проеме показался Тимур – смерив меня пристальным взглядом, он произнес:

— Камил, скоро поедем. Собери те вещи, которые дороги, нужны тебе, остальное – купим на днях.

Я медленно, чувствуя усталость, поднялась на ноги и поплелась в свою комнату: пока я шла по коридору, то услышала, как мама начала что-то приглушенно говорить Тимуру, а он отвечал ей. Я задержалась, прислушиваясь – вроде не ссорятся.

Я открыла дверь и включила свет, окидывая задумчивым, каким-то другим взором свою комнату – надо же, в этом небольшом пространстве я провела большую часть своей жизни. В глаза тут же стали бросаться несовершенства – старые обои, неровный потолок, криво прибитые полки. Нет, я не презирала свое жилище. Все было близким мне, но уже не таким родным, как раньше.

Вздохнув, я начала складывать в пакет свои вещи – нижнее белье, любимую, теплую сорочку из мягкой фланели, носки, черную водолазку и брюки, затем, в другой пакет положила учебные принадлежности и сверху – любимого белого медвежонка и фотоальбом. Я устало уселась на свою кровать – мои руки дрожали от волнения. Боже мой, я покидала отчий дом.

— Тебе помочь? – спокойный голос Тимура вывел меня из оцепенения.

— Да, возьми пакеты, если нетрудно, – попросила я, поднимаясь на ноги и оглядываясь по сторонам – не забыла ли я чего?

Видя мое напряженное состояние, Тимур произнес:

— Мы еще сюда не раз приедем, я не собираюсь тебя увозить за тридевять земель.

Он подхватил мои вещи и вышел в коридор, а я последовала за ним. Мама уже ждала нас, и, слава Богу, она выглядела спокойной. Расцеловав меня в обе щеки и кивнув Тимуру, она, шепча молитву, закрыла за нами дверь. Я ощутила грусть, расползающуюся по моей груди. Едкую, холодную грусть, от которой на мои глаза навернулись слезы. Все ли я сделала правильно?

Мы уже спускались по лестнице, когда раздался женский плач – и я узнала, кому он принадлежит. В этот момент дверь в квартиру распахнулась, и я увидела рыдающую тетю Аню. Она бросила на меня взгляд, полный скорби и выдохнула:

— Горе-то какое, Антона убили.

Я даже не поняла, как так получилось, но Тимур вывел меня на улицу, не позволяя горечи тети Ани излиться на меня. Он завел машину, и бмв плавно выехал на главную дорогу. Я передернула плечами из-за охватившего мое тело озноба. Мне стало не по себе. Тимур, сохраняя молчание, включил обогрев сиденья. Я покосилась на него: его лицо было абсолютно спокойным, лишь взгляд выражал сосредоточенность. А в моей голове стучало: «Антона убили».

И я не осмелилась в этот вечер спросить у Тимура – чьих рук это дело. Ведь я не была уверена – смогу ли я справиться с полученным ответом.

Вечер спустился на наш город, и вокруг начали загораться фонари и окна в домах. Я с тоской смотрела по сторонам, пытаясь понять себя. Я словно располовинилась: часть меня, не хотела покидать привычные места и желала остаться с мамой, другая, предвкушая и осознавая важность перемен, стремилась дальше, за границы известных мне территорий.

А еще – мысль об Антоне не давала мне покоя, но я, усилием воли, оттиснула ее как можно дальше, переключая свое внимание на нечто нейтральное.