Книга Нежный плен, страница 110 – Мила Дрим

Сколько гнал так Барона – не помнил. Но, лишь когда ощутил, что животное под ним покрылось легкой испариной, только тогда сбавил ход, а потом и вовсе велел своим воинам разбить лагерь, благо, и место нашлось подходящее – небольшая поляна, надежно укрытая от чужих глаз соснами. Солнце как раз стало закатываться за горизонт, когда  люди принялись расседлывать лошадей. Усталость была видна на мужских лицах, но - ни один из них, ни взглядом, ни словом – не пожаловался на это.

Леонардо, закончив заниматься Бароном, направился к костру. Его оранжево-синее пламя беспощадно пожирало сухие ветки. Раздающийся треск костра приглушал свербящий в голове мужчины шум. Хотелось тишины и какого-то облегчения, появление которого воин ожидал, полагая, что расстояние сгладит неприятные ощущения. Но нормандский лев в этот раз ошибся – потому что чем больше между ним  и Годивой было расстояние, тем тягостнее становилось на душе.

Разумом он понимал – внутри него шла борьба. И он бы одержал верх, если бы не чувства… Вновь и вновь Леонардо мысленно повторял, что совершил этот поступок из любви к жене, что ей не место там, куда он отправится. Что она, нежная, прекрасная, будет испытывать трудности, а он – Леонардо, сильный мужчина, не сможет избавить её от них.

— Мой господин, - один из воинов протянул нормандскому льву похлебку.

— Благодарю, - приняв еду, глухим голосом ответил Леонардо.

Воин, замешкавшись, окинул своего лидера осторожным взглядом, затем обратился к нему:

— Милорд, что-то случилось? Очередное восстание?

В голове Леонардо, против его воли, мелькнула мысль: «уж лучше бы оно». Нормандский лев отогнал её, как назойливую муху, и, посмотрев прямо в глаза воина, ответил:

— Нет, Дарен, в этот раз нет. Я принял решение, о котором сообщу вам совсем скоро. Пусть все соберутся возле костра, поужинают, а после – я озвучу свое решение.

Дарен, смиренно кивнув темноволосой головой, оставил Леонардо в одиночестве. Покидая его, воин терялся в догадках, пытаясь понять, что же такого хотел сказать им всем их лидер. Уж не случилось ли чего дурного? Испытывая к нормандскому льву уважение и доверие, Дарен искренне беспокоился о его судьбе.

Сгущались сумерки, стало ощутимо холоднее. Теперь, воздух пробирался под теплые полы плаща, окутывая тело зябкостью. Даже костер казался бесполезным. Глядя в его искрящееся пламя, Леонардо понимал, в чем причина. Невозможно согреться, когда душу твою сковал холод. Отложив чашу с недоеденным ужином в сторону, мужчина, собрался было, подняться на ноги, но в этот миг, чья-то теплая ладонь легла ему на правое плечо.

Леонардо замер. В это мгновение он готов был поклясться, что  прикосновение принадлежало Годиве. Ни один человек в мире так не дотрагивался до него – смесь нежности, ласки и желания его внимания. Неужели от всех этих переживаний у него помутился рассудок? Издав тяжелый вздох, воин медленно повернул голову. Непонимание, смятение и облегчение скользнули по его усталому лицу.

На Леонардо, с трогательной улыбкой на губах, смотрела его жена.

Годива.

Его взгляд застыл на лице прекраснейшей из женщин. Леонардо смотрел, но не мог поверить тому, что видит. И хотя его глаза явственно различали в этих серых сумерках стоящую напротив красавицу, разум еще не верил, что случившееся явь. Дабы убедиться в реальности происходящего, мужчина накрыл своими пальцами женскую ладонь – и ощутил мягкое тепло, исходящее от неё.