Книга Нежный плен, страница 121 – Мила Дрим

— Ты ведь первоклассный воин, любимый, - Годива не спрашивала, а утверждала, - сделай для меня прощальный дар.

— Нет, - понимая, к чему клонит жена, сквозь стиснутые зубы, выдохнул Леонардо.

— Прошу, - Годива как-то вымученно улыбнулась – и еще сильнее прижалась к любимому, хотя, казалось, дальше некуда было, - прошу тебя. Когда ты поймешь, что спасения нет, убей меня. Убей меня сам.

Лицо Леонардо исказилось от боли.

— Прошу, - Годива умоляла его своими небесно-голубыми глазами, - я знаю, ты сделаешь это быстро. Я хочу, чтобы ты остался моим единственным мужчиной. Только ты.

Темные ресницы Леонардо задрожали, а на скулах заиграли желваки. Пальцы, что были на талии девушки, сильнее сжали её. Боль, подобная ледяным иглам, прошедшим насквозь, пронзила сердце нормандского льва.

— Я сделаю это, - глухим голосом ответил Леонардо.

Они замерли в объятиях. Переплетя меж собой пальцы, Годива и Леонардо молчаливо всматривались в глаза друг друга. Слова уже были не нужны. Связь, подобно прочной нити, шла от одной душе к другой. Сердце переполнялось от любви, заглушая этим чувство приближающегося горя.

Всплеск волн и мужские крики, доносящиеся с борта корабля, беспощадно разрушили последние мгновения счастливого уединения. Годива непроизвольно вздрогнула, а Леонардо лишь крепче обнял её за плечи. Мысль о том, что совсем скоро его руки уже будут не обнимать любимую, а убивать, наполняла мужчину невыразимой скорбью. Но теперь, слыша приближающиеся мужские голоса, он все отчетливее понимал, что неприятели сделают с его женой. Щадить не будут. Один точный удар мечом станет милосердием для неё. Не думал, что будет дальше. Потому что знал – когда Годивы не станет, его собственная жизнь потеряет для него ценность.

Голоса становились все громче, Леонардо потянулся к висевшему на поясе мечу. Обхватив его рукоять, вынул оружие и инстинктивно выступил вперед, защищая собой Годиву. Другая рука по-прежнему сжимала её ладонь. Мужчина чувствовал, как она дрожит. Он сильнее сжал руку любимой и бросил на жену быстрый взгляд. В её глазах не было страха – только прежнее доверие и любовь. У него перекосилось лицо от боли. Не смог сдержаться, как не пытался. Заметив это, прекрасная саксонка улыбнулась – странно-счастливо. Озарила своей улыбкой, будто даря на прощание её мужу. А затем – произнесла:

— Мы встретимся снова, любимый.

Он не смог смотреть больше на неё. Это было слишком больно. И контроль, который прежде всегда был с ним, готов был разлететься вдребезги. Тем временем, за деревьями показались головы мужчин. Еще и еще. Три дюжины первоклассных воинов стремительным шагом приближались к Леонардо и Годиве. Зашелестела опавшая листва, хрустнули ветки, еще два вздоха – и глазам их предстали мужчины. Высокие, широкоплечие, хорошо вооруженные. Они, увидев Леонардо, резко остановились. А потом – один за другим, опустились на колени перед ним.

— Милорд, мы пришли, чтобы вновь принести клятву верности вам, ваша армия ждет вас на другом берегу реки, - раздался покорный голос воина.

Белым одеялом покрыл снег землю. В белоснежный наряд оделись дубы-великаны, сосны и ели. Царственно-белым стало все вокруг. На фоне этой ослепляющей белизны особо ярким казалось небо – пронзительно-голубое, подсвеченное солнцем.