Книга Нежный плен, страница 118 – Мила Дрим

Годива, мечтательно улыбаясь, прислушалась – не идет ли Леонардо. И хотя шаги его еще не были слышны, сердце девушки безошибочно чувствовало – любимый близко. И действительно, несколько секунд спустя, дверь отворилась, впуская в дом хозяина.

С раскрасневшимся лицом после мороза, с улыбкой на губах, Леонардо, не мешкая, тут же подошел к жене, впиваясь в её губы долгим поцелуем. И хотя он не был дома не так долго, ощущал каждой клеточкой тела – как соскучился. Эти чувства были взаимны. Годива с жаром ответила мужу, распаляя и в нем, и в себе желание. Большого труда стоило Леонардо прервать свой поцелуй.

— Завтра можно будет сварить похлебку из птицы, - заявил мужчина, приподнимая левую руку, в которой была куропатка.

Годива, благодарно улыбнувшись, кивнула в сторону стола, на котором стоял их обед – жаркое из заячьего мяса и остатков кореньев, что был у них.

— Выглядит аппетитно, - заметил Леонардо, споласкивая руки водой и садясь за стол.

— Согласна, - сверкнув ясными голубыми глазами, ответила Годива, - все лучше, чем тот уголь, что я приготовила в прошлый раз.

Мужчина одарил жену веселой улыбкой. Его радовало её чувство юмора. Однако, кое-что, по-прежнему продолжало беспокоить нормандского льва. Здоровье жены.

Она похудела. На белом лице остались только одни глаза – бездонные, пронзительные. И у Годивы пропал аппетит. Ела немного, и уже почти 10 дней её регулярно один – два раза в день рвало. Всякие дурные мысли лезли в голову Леонардо. О том, что здешний неприветливый климат и не столь разнообразно питание вредит ей, или же, самое страшное, что его любимая больна смертельной болезнью.

Он боялся думать об этом. Боялся силой мысли придать власть этому страшному предположению. Все свои тревоги, держал при себе, нормандский лев молчаливо, но громко душой просил у Создателя лишь одно: пусть Годива живет долго и счастливо.

Годива, поедая жаркое, наслаждалась его вкусом. Наконец-то, теперь в нее помещается больше, чем три ложки! Наконец-то нет этой противной желчи. Или же… Девушка, зажав рукой рот, выбежала из-за стола и поспешила к выходу из дома. Снова! Снова с ней случилось это!

Как она устала… нет, нет об обстановки, что была вокруг, а от этого странного, болезненного состояния. Как обидно! Хотелось поесть – спокойно и вкусно! Но, видимо, ей не избавиться от дурного самочувствия.

— Годива, - Леонардо накинул на плечи жены плащ, - как ты?

— Все в порядке, - девушка слабо улыбнулась. – Просто, наверное, мой желудок не привык к новому рациону. Но скоро привыкнет, не переживай. Пойдем в дом?

— Пойдем, - мужчина, улыбнувшись, повел жену к дому.

Проснувшись ночью, Леонардо тихо сел в кровати. Серебристый свет луны падал на их постель, освещая силуэт Годивы – та сладко спала, раскинув в стороны руки. Совсем как ребенок. Ребенок. Эта пронзительная мысль проникла в сердце Леонардо, подобно стреле. Мужчина аккуратно отодвинул в сторону колючее одеяло и прошелся взглядом по жене. Да, она похудела. Ее лицо стало худее, это факт, как и руки, и ноги, но вот грудь… Леонардо скользнул изучающим взором по округлостям Годивы. Удивительно, но грудь девушки, несмотря на ее худобу, стала больше. Взгляд опустился вниз. Конечно, пока еще было незаметно, но нормандский лев сумел увидеть различия – прежде плоский живот жены, внизу стал чуть выпуклее.