Книга Нежный плен, страница 120 – Мила Дрим

Её глаза смотрели доверчиво на него. В этой голубой бездне была безоговорочная преданность и любовь к нему. Она верила, что он защитит. Леонардо сжал челюсти от нахлынувших чувств. Как сказать ей, любимой, что, видимо, это конец? И что этот корабль – вероятнее всего, на быстрых парусах несет к ним палачей? Да, нормандский лев оставался первоклассным воином, но что он, против десятков соперников? Если столько же гиен набросятся на одного-единственного льва, участь того будет уже предрешена.

Собственная смерть не пугала.

Он сталкивался с ней последние 17 лет. Но сама мысль, что женщина, доверчиво глядевшая в его глаза, женщина, любимая, единственная, к тому же, носящая под сердцем плод их любви, умрет…. Сама мысль убивала его, принося невероятные страдания. Мужчина не знал, что лучше – умереть первым, или же последним, защищая жену. А то, что он будет защищать ее, в этом он был уверен.

И все же, Леонардо стремительно размышлял, пытаясь найти спасение для Годивы. Бросив взгляд через плечо, он искал выход для любимой. Сам он, без сомнения, останется встречать нежданных гостей.

— Нет, - накрыв руку мужа дрожащей ладонью, выдохнула Годива.

Он посмотрел на неё, пронзая острым взглядом, в котором явственно читалась немая боль.

— Нет, - повторила прекрасная саксонка, одаривая мужчину любящей улыбкой, - я не уйду. Я не оставлю тебя.

— Годива, - начал Леонардо, но девушка оборвала его речь:

— Я  понимаю, зачем этот корабль плывет сюда, - улыбка стала печальной, - я понимаю.

Взгляд нормандского льва застыл. Черные глаза – поглощающие любовью, смотрели на прекрасное лицо Годивы. Она не шутила, нет! Он видел – Годива была полна решимости, но Леонардо еще не знал, какой силы было это решение.

Ветер, порывистый, несущий с собой холодные капельки воды, подбросил вверх белокурые пряди Годивы – они, слово белый стяг, поднялись над её головой. Леонардо мягким движением пригладил их. Делая это, он пытался запомнить ощущение – каково это, касаться своей грубой мужской рукой нежного шелка волос любимой женщины.

Годива, вдруг, задрожала. Страх поднимался в ней, шепча об ужасных последствиях, которые могли случиться совсем скоро. Но пока – всего несколько призрачно тихих минут стали даром для двух любящих людей. Леонардо взял жену за прохладную ладонь и прижал к груди – туда, где билось его храброе, благородное сердце. Девушка улыбнулась и накрыла другой рукой ладонь мужа, а губами припала к его губам в медленном, нежном поцелуе.

В этом поцелуе было все – грусть и мимолетная радость от их короткой близости, надежда и горечь, любовь, благодарность и… прощание. Чуть отстранившись от мужа, Годива доверчиво заглянула ему в глаза. Смотрела так – как будто не было никакой опасности, не было этого смертоносного корабля. Словно ничего не случилось. Любовалась мужественным лицом, морщинами и шрамами на смуглой коже, длинными ресницами, жесткими губами – умеющими быть мягкими для неё… Смотрела, впитывая в себя этот драгоценный образ, наполняя им себя для храбрости.

А потом, вдруг, Годива обвила шею мужа своими нежными руками и, вжавшись в его тело своим телом, произнесла:

— Я хочу попросить тебя о кое-чем.

— Хм? – мужчина нахмурился, предчувствуя что-то горькое в словах жены.

Мягкая ладонь прошлась по колючей мужской щеке и застыла.