Книга Заряна. Укрощаю любовью, страница 48 – Люсинда Миллер

— Дай пройти, Валиев, — потребовала у Амира, когда он перекрыл выход.

— Заряна, ты же не уйдешь вот так? — вглядывался в мое лицо. — Прости меня, не уходи, — протянул ладонь, захватывая мои пальцы и слегка сжимая. — Я не стану тебя трогать. Обещаю. Пока сама не захочешь.

Мужчина поглаживал ладонь мозолистыми пальцами, прося жестом снисхождения. Я перевела взгляд на лицо Валиева, желая найти в нем искренность. И он действительно раскаивался.

— Мне некуда идти, — успокоила. — Пока некуда, — поправила.

Амир раздул ноздри от недовольства, но отступил, освобождая проход.

Амир.

Я испугался. Заряна так поспешно покинула мою квартиру, будто я пытался и правда взять ее силой. После того, как за ней закрылась дверь, сел на стул и уставился в окно, не видя ландшафта. Все мысли сосредоточились на одном: как найти способ пробить недоверие ко мне и пробудить либидо недотроги. Знал, что будет нелегко, но не ожидал, что так трудно. Да, виноват, что сорвался. Ночная попойка и разговоры, девочки, что приехали обслужить парней, все это наложило след. А завершающим пунктом сексуального олимпа была сама Заряна в неглиже, выписывающая притягательные па. Да кто это выдержал бы? Да никто! Оправдывал свой поступок, в который раз прокручивая произошедшую картину. Решил, что вообще не буду смотреть в ее сторону и вести разговор только на нейтральные темы. Не хотелось ее спугнуть и вынудить к окончательному побегу с моей территории. Раз уйдя, такая гордячка не вернется. Но моему смирению не суждено было сбыться. На пороге квартиры объявился Шамиль.

— Что ты сейчас сказал, повтори? — я не поверил услышанному.

— Я поживу у тебя, Амир, — как ни в чем не бывало заявил младший, разуваясь и проходя в комнату, как к себе домой и таща небольшую дорожную сумку.

Проводил его спину, не включаясь в причину визита. Я что-то пропустил?

— Подробнее можно?

Но Шамиль, игнорируя мой вопрос, как проделывал зачастую, задал свой:

— А у тебя вкусно пахнет, — бесцеремонно прошел к разделочному столу и заглянул под стеклянный колпак. — Ничего себе, какие тут лакомства! — резко обернулся. — У тебя личный повар? — не скрывая удивления в голосе и не давая вставить мне слово. — Вот что значит богатство и избалованность горожанина. Я тоже так хочу!

Н-да… и как объяснить мальцу, что повар-то у меня личный и тайный. И о нем не должна знать семья. Во всяком случае пока. Не хотелось, чтобы позже говорили, что я настолько плох в постели, что девушки начали сбегать от такого завидного жениха, что даже деньги не помогли задержать Зарянку рядом.

— Шамиль! — рыкнул я, не сдержавшись.

И так муторно на душе, еще и сюрприз в виде братика. А тот, взяв двумя пальцами хрустящую витушку хвороста, демонстративно отправил ее в рот. Медленно прожевав, прикрыл глаза от удовольствия, все больше раздражая.

— Документы подаю в институт, что не ясно?

— Да вроде ясно. Почему я о том, что ты будешь жить со мной, узнаю сейчас?

Брат снова запустил цепкие пальцы в миску с выпечкой, все сильнее третируя мое терпение тем, что спонтанно объявился и тем, что собирался со мной жить.

— И, Шамиль, помыл бы руки сначала! — почти кричал я на брата, так нагло вторгшегося в мое жилище.

Но брат, махнул рукой на правила, прислонившись бедром к столу, продолжал поедать хворост, при этом облизывая пальцы от сахарной пудры.