Книга Заряна. Укрощаю любовью, страница 47 – Люсинда Миллер

"Думаешь, только тебе можно злиться, Амир?"

— Что означает твоя фраза: "ты же не девочка?" — потребовала ответа, скрестив руки на груди, всем видом демонстрируя негодование.

Амир свел брови, запустив мыслительный процесс, взглянул на меня недоуменно, прошел ближе и встал на расстоянии вытянутой руки, запустив ладони в карманы спортивных брюк. Желтая футболка обтянула торс, выпуская в глубокий мыс черные кудряшки волос и золотую цепочку. Я невольно залюбовалась, отвлекшись на секунду.

— Ну, то и спросил, — нахально ответил. — Если не девица, то поведение странное.

— Хочешь сказать, если девушка раскупорена, то должна подставлять свое горлышко по первому зову: "хочу!"? — взвилась я.

Амир заиграл желваками, прищурил глаза, но промолчал. А я продолжила нападать:

— В тот раз, что я ночевала у тебя, ты мне сказал, что мы переспали, — я вскинула руки, раздвигая воздух широким жестом.

— Ну, да. Переспали, — уперто стоял на своем.

— Тогда какого хера ты задавал это вопрос, раз был со мной? Или не был? — я подалась ему навстречу. — Отвечай!

— Зарянка, послушай, — начал спешно искать ответ, выпростав одну ладонь из кармана, выставляя в примирительном жесте. — Я хотел признаться тебе еще утром за завтраком, но так и нашел подходящего момента.

— Признаться в чем, Амир?

Амир достал и вторую ладонь из трико, слегка наклонил голову вбок, тихо произнес:

— Секса как такого между нами не было. Мы просто спали рядом. Ты под одеялом, хоть и нагая.

— А раздевал меня кто? Не я сама?

— Не ты, — ответил извинительно.

— Прекрасно!

То ли радоваться, то ли убиваться: не могла определить свои чувства.

— Лапал меня, да? Удобно, не правда ли, когда девушка в беспамятстве. Делай с безвольным телом, что хочешь, оно и не вспомнит или, вспомнив, устыдится, и будет молчать как нашкодивший пёс.

Валиев слушал мою отповедь, не перебивая, все больше хмурясь. А меня несло, как Сапсан, от вздоха до выдоха.

— Я себя изъела как листожорка за то, что напилась и позволила затащить к тебе в квартиру, мучила себя думами все это время, боялась подцепить что-то от тебя или залететь, несмотря на твои заверения в обратном. А ты придумал иллюзию и мне внушил. Когда собирался рассказать, а? — я в отчаянии покачала головой. — Ну и сволочь же ты, Амир!

— Но-но, выбирай эпитеты, — подался собеседник ближе, сокращая расстояние между нами. — Я лишь потрогал тебя пальцами, но мы не трахались. Хорошо же ты обо мне думаешь! Но и проучить тебя стоило. Впредь не будешь пить и идти на свидание.

— Да какое свидание? Ты забыл, как утащил меня на плече, словно подбитую косулю?!

— Я не мог иначе! Пусть лучше в моей постели, под присмотром, чем где-то в машине, где тебя отымеют несколько кобелей, — последние слова злобно выплюнул, зарычав.

От разыгравшихся эмоций искрило в воздухе. Из одного казуса прыгнули в новый. Почему-то стало дико обидно и больно. Почему все, кто меня окружали норовили ударить побольнее? Мама, отчим, бабушка, а теперь и Валиев. Одинокая слеза успела скатится в уголок глаза и я смахнула ее пальцем. Вздохнула глубже и обойдя мужчину, пошла в спальню, одеваться. Демонстративно сняла домашнюю одежду, переодеваясь в джинсы и джемпер. Валиев последовал за мной словно тень, застыв в дверном проеме, не спуская глаз. А мне стало все равно. Пусть пялится. Голую уже видел, в белье тоже. Даже трогал меня там. Видеть не могла его сейчас. Хотелось собрать вещи и исчезнуть. Обманщик. Если вчера я еще тосковала и ревновала его, то сейчас тихо ненавидела за то, что поверила ему и за свою доступность.