Книга Любовь под паролем, страница 18 – Вера Рудецкая

Одиссей:

Хочу, чтобы всё было просто.

Ледяной цветок:

Простота — это миф. Всё настоящее и ценное всегда сложно.

Как твои краски. Помнишь «Аметистовую ночь»? Ты же сам говорил — глубина рождается из множества слоёв.

Она всегда находила нужные слова. Каждая её фраза попадала точно в цель. Я потёр переносицу, ощущая усталость во всём теле. Она была моим единственным убежищем.

Одиссей:

Ты права. Как всегда. Спасибо, что выслушала.

Ледяной цветок:

Всегда. Спокойной ночи, Одиссей.

Одиссей:

Спокойной ночи, Ледяной цветок.

Я вышел из чата и откинулся в кресле, глядя в тёмное окно. В стекле отражалось моё собственное уставшее лицо. Я провёл рукой по щетине на щеках и выдохнул.

В субботу — день рождения. А до субботы — ещё несколько дней работы, встреч и мучительная необходимость смотреть Виктории в глаза, помня, какими были её губы на вкус.

И самое ужасное — я ждал этого. Ждал с трепетом, которого не испытывал уже много лет.

Пожалуй, после дня рождения лучше уехать домой.

В четверг на работе случился выходной, о чём я напрочь забыла, я вскочила ранним утром и, опасаясь опоздать, поспешно собралась на работу. Лишь потом вспомнила, что сегодня выходной и можно было бы без зазрения совести спать до обеда. Но сон уже прошёл.

Тогда я решила: раз уж проснулась так рано, значит, заслужила право расслабиться. И вместо работы отправилась гулять.

Я шагала по Летнему саду, стараясь не думать ни о работе, ни о Грачёве, ни о том поцелуе, который всё не выходил из головы. Ветер играл прядями моих волос, наконец распущенных из привычного защитного пучка. Слева кто-то играл в мяч, справа — пара тихо целовалась на скамейке. Я устроилась под деревом, достала телефон и открыла в нём книгу, делая вид, что у меня нет ни дедлайнов, ни правок, ни начальника, сводящего с ума.

Удивительно приятно просто сидеть и ничего не делать. Да, я была одна, и мама наверняка сказала бы, что зря не ищу компанию, но мне нравилось одиночество. Или, по крайней мере, я к нему привыкла.

Вдруг я почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняла глаза.

Передо мной стояла светловолосая девочка лет пяти-шести, пристально меня разглядывая.

— У тебя сумка открыта, — серьёзно сказала она.

Я посмотрела на сумку.

— Знаю.

— А почему?

— Потому что я достала телефон, но потом снова его положу. Вот и не стала закрывать.

— Ты ленивая?

— Немного.

— Я тоже, — вздохнула девочка.

Я выключила экран и оглядела сад — похоже, никто не искал ребёнка.

— А мама тебя ругать не будет? — спросила она.

Я фыркнула:

— Мама, конечно, не упустила бы случая, если бы увидела.

Девочка недоумённо моргнула.

— Тогда лучше застегни сумку.

Вдалеке раздалось:

— София!

Девочка обернулась.

— Тебя зовут София? — уточнила я.

Она кивнула.

— Соня! — крикнули снова, уже ближе.

И тогда я увидела его. Из-за поворота аллеи шагал Кирилл Грачёв. В тёмных джинсах и простом чёрном свитере он выглядел расслабленным — таким я никогда не видела его в офисе. В животе всё сжалось ещё до того, как я успела осознать происходящее.

Он остановился, заметив меня. Его взгляд скользнул по моим джинсам, потом вернулся к лицу.

— Виктория?

Соня посмотрела на него, потом на меня.

— Ты его знаешь?

Я открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но вовремя остановилась. При ребёнке — нельзя.