Книга Любовь под паролем, страница 48 – Вера Рудецкая

Паника накрыла меня ледяной волной.

Я инстинктивно шагнула назад, прячась за широкую колонну у входа, чувствуя себя полной идиоткой. Что я делаю? Мне нужно уйти. Прямо сейчас. Я напишу Одиссею, что всё отменяется, что заболела, что угодно. Да и вообще, ни к чему нам теперь встречаться. И зачем я только поддалась на уговоры⁈

Я судорожно полезла в карман за телефоном.

В тот же миг он завибрировал у меня в руке. Сообщение.

Я замерла.

Одиссей:

Ты здесь?

Холодный пот выступил на спине. Как? Он что, уже пришёл? Я осторожно выглянула из-за колонны, лихорадочно сканируя посетителей. Вон та пара смеётся. Мужчина в углу читает газету. Бариста протирает стойку. Никто не смотрит на меня.

Никто, кроме Кирилла.

Он не читал газету. Он не смотрел в окно. Он смотрел прямо на меня. И он меня видел…

Телефон завибрировал снова, и я чуть не выронила его.

Одиссей:

Я тебя вижу.

Кровь застыла в жилах. Как он мог меня видеть, если даже не знал, как я выгляжу?

Я снова посмотрела на Кирилла. Он не сводил с меня глаз. В его взгляде — напряжённая, тяжёлая сосредоточенность.

Я не двигалась с места и с каждым мгновением чувствовала себя всё большей идиоткой.

Кирилл медленно, мучительно медленно, поднял свой телефон, держа его в руке так, чтобы я видела.

А потом опустил и начал что-то печатать. Вскоре пришло третье сообщение. Одно слово, которое раскололо мой мир на тысячу осколков.

Одиссей:

Вика…

Телефон выпал из моих ослабевших пальцев и с глухим стуком ударился о пол.

Я смотрела на Кирилла, а в голове билась одна-единственная мысль, оглушающая, как сирена.

Тот, кто издевался надо мной в офисе. Тот, кому я жаловалась на босса по ночам. Тот, кто придирался к моим макетам. И тот, кто присылал мне образцы красок. Тот, кого я ненавидела. И тот, кого…

Они были одним и тем же человеком.

Всё это время. «Аметистовая ночь» на заставке. Его допрос про фиолетовый цвет сегодня утром.

И та ночь…

«Кажется, я кого-то встретила», — написала я Одиссею. «Мой босс…». «Оказывается, он совсем не такой».

Я всё рассказывала ему. Всё!

Неужели он со мной играл? Знал всё с самого начала. Знал, как я жалко выгляжу, жалуясь ему на него же.

Тошнота подкатила к горлу.

Я медленно вышла из-за колонны. Ноги были ватными и не слушались. Я не чувствовала ничего, кроме всепоглощающего, ледяного стыда.

Я подошла к его столику.

Он смотрел на меня снизу вверх, и на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Это… — мой голос был чужим, хриплым. — Это какая-то шутка?

Кирилл Грачёв медленно отложил телефон на стол.

— Присядь, Вика. Нам нужно поговорить.

Его голос — спокойный, ровный, тот самый, которым он однажды сказал: «Ваши макеты не работают», — заставил меня вздрогнуть.

Я смотрела на него, и всё вокруг будто остановилось. Воздух в кофейне стал тяжёлым, я не могла вздохнуть.

Я не села. Просто не смогла пошевелиться.

— Ты… — голос не слушался, он сорвался на хриплый шёпот. — Ты всё знал?

Он смотрел на меня.

— Вика, это не так. Я узнал только сегодня утром. Когда увидел твой телефон.

Сегодня утром.

Утром. После того как мы…

Кровь отхлынула от лица, а в следующую секунду ударила обратно, обжигая щёки. Стыд. Всепоглощающий, липкий, унизительный стыд.

— Сегодня? — я рассмеялась, и смех прозвучал как истерический всхлип. — Удобно. Очень удобное оправдание!