Книга Любовь под паролем, страница 49 – Вера Рудецкая

Я упёрлась руками в столик, чтобы не упасть.

— Каждый раз… — я почти задыхалась. — Каждый раз, когда я писала ему… тебе… жаловалась на свою жизнь, на свою работу… на тебя! Ты читал это. Ты читал, как мне плохо, как ты меня доводишь… и ты смеялся?

— Нет! Вика, я не знал! Я сам был… Да почему ты всегда делаешь поспешные выводы?

— Не знал⁈ — взвизгнула я. Шум в кофейне стих. Пара за соседним столиком обернулась. Мне было плевать. — А та ночь? Ты спал со мной, зная, кто я? Зная, какой идиоткой я себя чувствовала, идя на эту встречу? Это была просто… часть игры? Новый способ доказать свою власть?

Я вспомнила всё. Каждое его слово поддержки. «Твой босс просто не видит, какая ты». «Держись, Ледяной цветок».

И в то же время — его ледяной тон в офисе. «Ваши баннеры — тихий шёпот». «Если не справляетесь с темпом…». «Это смешно, Виктория».

Он играл. Он вёл двойную игру, наслаждаясь каждой минутой. Он сделал меня своей марионеткой.

— Я писала тебе! — слёзы брызнули из глаз, горячие, злые. — Я писала Одиссею, как Кирилл Грачёв унизил меня на планёрке! А ты… что ты делал? Утешал меня? А потом приходил на работу и делал это снова?

Я смотрела в его лицо, и тот, кого я считала своим единственным другом, и тот, кого я начинала… к кому я начинала чувствовать что-то… слились в одного монстра.

— Вика, — он попытался взять меня за руку, но я отдёрнула её, как от огня.

— Не трогай меня!

Он поднялся. Я отступила на шаг.

— Я верила тебе. Я… я рассказала тебе всё. О маме. О своих страхах. А ты… ты просто использовал это.

— Вика, постой. Дай мне объяснить! — почти рычал он. — Почему ты такая упрямая?

— Объяснить? — мой голос сел. — Что? Что ты получал удовольствие от моего унижения? Что это был лучший розыгрыш в твоей жизни?

— Я, по-твоему, такой?

Кажется, Кирилл начинал злиться. А я… я больше не могла этого выносить. Я чувствовала себя голой посреди площади. Выпотрошенной. Уничтоженной.

Всё, во что я верила, оказалось иллюзией.

— Хватит, — прошептала я, качая головой. — С меня хватит. И тебя. И Одиссея.

— Вика…

Я резко развернулась.

— Оставьте меня в покое. Оба.

Я выбежала из кофейни, толкнув дверь с такой силой, что колокольчик над ней захлебнулся отчаянным звоном. Я бежала по мокрому тротуару, не разбирая дороги, глотая холодный воздух и слёзы.

* * *

Я не помню, как добралась до дома. Кажется, я рыдала прямо в метро, размазывая по лицу слёзы и остатки туши.

Заперев за собой дверь квартиры, я сползла по ней на пол.

Пустота.

Звенящая, высасывающая все соки, пустота. Гнев, который кипел во мне в кофейне, схлынул, оставив после себя только липкий, холодный стыд.

Он играл со мной. Как с мышкой.

Я закрыла лицо руками, пытаясь остановить новый приступ слёз.

Как долго он знал? Он сказал, что только с утра. Я хотела бы ему верить, боже, как я хотела бы! Но я не могла. Я больше ничему не могла верить.

Вся наша история — от первой встречи в книжном, от дурацкого спора из-за книги по дизайну до ночи, когда я сбежала с ним с корпоратива, когда мы прятались от Петровича, когда я чувствовала себя абсолютно, по-идиотски счастливой… всё это было ложью. Его ложью.

Он играл. А я влюбилась.

Вот и вся правда.

Я встала на ватные ноги и подошла к компьютеру. Открыла почту. Внутри всё было мёртво. Пальцы механически набрали текст.