Книга Любовь под паролем, страница 5 – Вера Рудецкая

На губах — против воли — появилась улыбка.

Ледяной цветок.

Она умела видеть. Цвет, фактуру, идею — так как вижу я. Мы говорили и мыслили на одном языке.

С ней было просто. Легко. Без лишних слов — по-настоящему честно.

Я открыл окно, вдохнул прохладный воздух и направил камеру на небо.

Щёлк. Серо-голубой, чуть дымчатый — тот самый оттенок из вчерашних образцов.

Отправил ей фото.

Она поймёт.

Этот цвет — точно её.

Жду опоздавшую Соболевскую. И как назло, воспоминания о тёплой, живой переписке только усиливают раздражение.

Я резко сунул телефон в карман пиджака.

* * *

Виктория

Я влетела в вестибюль «Пульса» ровно в шесть пятьдесят девять — задыхаясь, с волосами, растрёпанными ветром.

Лифт поднимался мучительно медленно. Каждый этаж — как вечность.

Спокойно, Вика. Соберись. Он просто начальник. Ты — профессионал.

Перед глазами всплывала его снисходительная ухмылка в книжном, хищный, цепкий взгляд в конференц-зале, ледяной голос — выверенный, как скальпель. Всё это сводило мантру на нет.

Сигнал сообщения. Неужели от Одиссея? Посмотрю позже — не хочу портить удовольствие даже намёком на близость Грачёва.

Лифт, наконец, остановился.

Двери раскрылись.

Длинный, безлюдный коридор.

Стеклянная дверь с табличкой «К. Грачёв. Арт-директор» казалась воротами в логово дракона.

Я подбежала, стараясь восстановить дыхание.

Рука уже потянулась к ручке… и замерла.

Стучать? Просить разрешения?

Вчера он написал: «К семи в офисе». Он ждёт. Он уже раздражён. Каждая секунда — повод для очередной придирки.

Нет. Я не дам ему удовольствия увидеть меня робкой и вымученно вежливой.

Кирилл

Чтобы успокоиться, я вглядывался в блёклые силуэты кораблей на Неве, стараясь удержать внимание на их медленном движении, а не на раздражении, которое поднималось внутри. Семь ноль пять. Где она? Неужели действительно опоздала?

Это уже был бы верх наглости. Я заранее представил, как оберну это опоздание в ледяную фразу — короткую, меткую, как укол. Пусть почувствует вес своей несобранности. Пусть поймёт, что здесь не место для самодеятельности.

Внезапный щелчок — замок двери сработал с резким звуком, и я обернулся.

Виктория

Я распахнула дверь одним решительным движением. Она с силой ударилась о стопор и громко захлопнулась.

Босс стоял, повернувшись к окну вполоборота. Серые глаза широко раскрылись от явного шока. На лице застыла маска полного непонимания — казалось, будто в его идеально выстроенный мир ворвался ураган.

Остановилась у стола, всё ещё запыхавшаяся, щёки пылали от бега. Взгляд Грачёва скользнул по моим растрёпанным волосам, запылённому лицу и, наконец, остановился на глазах.

— Виктория. Вы… опоздали на шесть минут.

Всего-то шесть минут. А интонация у него такая, будто я государственную тайну слила. Вот прицепился!

Будь моим начальником кто-то другой — точно бы начала извиняться. Знаю себя. Но перед Грачёвым — не захотела. Хоть и понимала, что не права.

Но как бы ни хотелось признавать, теперь я находилась на его территории, и правила диктовал он.

— Я была в вестибюле в шесть пятьдесят девять, — выпалила я, всё ещё переводя дух. — Лифт… — хотела сказать «застрял», но поняла: прозвучит как жалкая отговорка.

— Не оправдывайтесь, Виктория, — отрезал он, не дав договорить. Его взгляд скользнул по папке, которую я инстинктивно прижала к груди, словно щит. — Ваши баннеры для «Аквамарина» не работают. Никак. Вы способны на большее.