Книга Измена. Ты старая и скучная, страница 31 – Лиза Шимай

— А что хорошо, а что плохо?

— Настя, в нашей семье сейчас серьезные проблемы. Посерьезнее, чем пожаловаться на свои отношения. Мы сейчас должны сплотиться и стоять друг за другом. Ты понимаешь, какая может быть самая худшая развязка? Меня могут обвинить в поджоге. Меня могут посадить в тюрьму. Что будет дальше?

— Нет, этого не будет. Она не дойдет до такого. Ну вы же все-таки дружили столько лет…

— Настя, она спала с твоим отцом за моей спиной. И ты после этого будешь говорить, что не будет? Ты моя родная дочь, моя дочь, которую я родила, которого я воспитывала с пеленок. И ты, зная о измене отца, мне ничего не сказала. Смотри, в какую грань готовы люди перейти ради своих каких-то желаний. Ты ради сраной машины предала мать. А теперь говоришь о какой-то чужой женщине. Да, она была моей подругой. Была! Это ключевое слово.

— Когда ты все это говоришь, звучит ужасно.

— Потому что это и есть ужасно. Если бы я узнала какой-то секрет, который хранят от тебя, я бы тебе его рассказала и ни в коем случае не прошла бы просить машину.

— Да ну не так все было это перекручиваешь.

— Нет я не перекручиваю, сейчас говорю, как есть. Ты моя дочь навсегда и останешься, но ты поступила просто ужасно и твой поступок мне не нравится. Да, я тебя люблю, но мне невообразимо больно сейчас даже смотреть на тебя. Я не знаю, по какой причине ты это сделала. Может это мое плохое воспитание. Может это потому что отец тебя разбаловал. А, может быть, ты просто такой человек. Но, Настя, ты навсегда останешься моей дочерью это не изменить. Единственное что могу сказать, я больше тебе не буду доверять.

Я хочу выйти из комнаты, но потом останавливаюсь. Снова подхожу к кровати Насти и забираю телефон.

— Это я конфискую.

— Что значит конфискую? Ты имеешь право, я уже взрослый человек.

— Взрослый человек? Тогда собирай свои шмотки и проваливай. У тебя есть квартира, которую отец тебе подарил. Живи там. Чего тут здесь лежишь?

— У меня сломана нога!

— У тебя достаточно денег. Найми себе сиделку. Еще вопросы?

Я вижу, что Настю начинает трясти. На ее глазах выступают слезы. Конечно, такого она от меня не ожидала. Но сколько уже можно ездить на мне и пользоваться мной?

Это уже какое-то издевательство.

— Тебе помочь собрать вещи? Сейчас я скажу твоему брату.

— Мам, я не хочу никуда уезжать.

— А кто тебя спрашивает?

— Альбина, что ты вытворяешь?

Муж стоит в комнате дочери, пока Настя плачет сидя на кровати, а я вытаскиваю ее одежду из шкафа и заталкиваю в чемодан.

— Настя уезжает.

— Альбина! Сейчас не время.

— Сейчас самое время. Она считает себя взрослой и умной. Пусть покажет, как она умеет жить сама. Мой дом — мои правила. Все кто не согласен с моими правилами могут собирать вещи.

— Альбина, — муж жестко хватает меня за руку и заставляет выйти из комнаты. — Оставь её в покое.

— Не оставлю, — шиплю я. — Она не воспринимает меня всерьез, она меня ни во что не ставит. В этом виноват ты. — Я тычу пальцем в грудь мужа. — Мне это уже надоело, сколько можно терпеть. Она только что разговаривала с Тамарой.

— О чем она с ней разговаривала?

— А вот спроси свою дочь. Она совершенно не понимает, что такое хорошо, что такое плохо. Она даже не понимает, в какой ситуации мы оказались. Мне это надоело. Поэтому пусть собирает свои вещи и живет одна. Зачем ты подарил ей квартиру?