Книга Между прокурором и бандитом, страница 33 – Бетти Алая

Отлично. Пусть валяется там. Если это Эмир влез в голову Евсонову и настроил его на этот странный боевой поход (а я не сомневаюсь, что за стальной уверенностью Андрея торчат уши этого бандита), то и отвечать будет он.

Час спустя захожу в палату без стука, с планшетом в руках. Формальный обход. Ничего личного.

Алиев лежит. Глаза открыты, смотрит в потолок. На его лице нет привычной насмешливой маски, никакой игры. Ни агрессии, ни интереса. Пустота.

Я проверяю показания монитора. Пульс и давление в норме. Дыхание ровное. Всё стабильно. Слишком стабильно для человека, который пережил покушение и… всё остальное после.

Меняю ему систему с физраствором. Его молчание давит и раздражает. Эмир не пытается меня задеть, уколоть, спровоцировать. Это неправильно. Это нарушает все сценарии. Что он задумал? О чём они говорили с Андреем, пока я пыталась отдышаться в своём кабинете? Эта неизвестность гложет меня изнутри.

Первой не выдерживаю я…

— Довольны, Эмир Рустамович? – голос звучит холодно, пока я проверяю крепление дренажа. – Добились своего через шантаж моего начальника? Теперь лежите, наслаждаетесь плодами?

Он медленно переводит на меня взгляд. В его чёрных глазах нет насмешки, есть сконцентрированное внимание.

— Какой шантаж?

Я закипаю изнутри. Он делает вид, что ни при чем? Нарочно грубо надавливаю пальцами рядом с повязкой, проверяя, нет ли отёка. Алиев слегка вздрагивает, но не отстраняется.

— Не притворяйтесь идиотом. Вы прекрасно знаете, какие «аргументы» используют такие, как вы, чтобы получить желаемое.

Рукой Эмир молниеносно сжимает моё запястье. Хватка ослабла, но всё ещё невероятно сильная. В его глазах вспыхивает что-то настоящее, дикое, первобытное.

— Что он тебе сказал? Дословно. Что этот жирный ублюдок позволил себе вякнуть?

Адреналин резко бьёт в кровь. Вот он. Прорыв. Я задела что-то настоящее.

— Это не ваше дело! – с силой вырываюсь. На коже остаются красные отметины от его пальцев. – Запомните раз и навсегда: следующее прикосновение без моего прямого разрешения, и я пишу заявление. С вашей-то биографией, уверена, вашим «партнёрам» понравится такой скандал с домогательствами в больнице.

Я разворачиваюсь и выхожу, не оглядываясь. Сердце колотится, но на губах горький привкус победы. Я раскачала лодку, но сама едва не выпала за борт. Эти игры на тонком льду выматывают больше, чем прямой бой.

До конца смены я выдерживаю, стиснув зубы. Передаю Алиева дежурному врачу и, наконец, выдыхаю, садясь в свою ауди. Пора домой.

Дома меня ждет другая битва. Я стою под душем, и горячая вода должна смыть с кожи память об их прикосновениях. О чувственных губах Андрея. О наглых пальцах Эмира. Не смывает.

Затем я выбираю платье. Не то, что наденет женщина на свидание. Простое чёрное платье из плотного трикотажа, облегающее, но закрытое до самого горла. Оно говорит: «Смотри, но не трогай. Любуйся, но не надейся». Туфли на высоком каблуке.

Макияж минимальный, но безупречный. Волосы распущены.

Я подыграю его глупой игре, войду в эту роль «обычной женщины», выведаю, что Андрей задумал, и разрушу это. Методично. Холодно.

Они оба… Евсонов с его внезапными порывами и Алиев со своими грязными играми… ошибаются, если думают, что могут меня сломать. Я не из того теста.