Книга Ты и только ты, страница 36 – Лилия Хисамова

Кончила!

Проклятье!

От осознания у меня крышу сносит напрочь. Я завожусь ещё больше. Как будто уже не был на пределе. Член такой твёрдости, что с лёгкостью порвёт её ко всем чертям. И, чую, сейчас рванёт так нехило.

Нормальным моим желанием было бы плюнуть на всё, кончить и выставить шлюху нахер отсюда. Но чем ближе я подхожу к разрядке, тем сильнее ощущаю неясное притяжение к ней. Как будто девка для меня не пустое место, а нечто важное. И удовлетворение от того, что я порадовал госпожу, которая держит меня на привязи, действует как масло для бушующего огня.

Какой-то ураган чистого безумия накрывает меня с головой, на секунду заставив забыться. А после этого короткого мига наступает нирвана. Мать вашу, я реально словно в раю побывал.

Я кончаю как обдолбанный. Перед глазами тёмные пятна, а сердце чуть ли не о ребра ударяется.

Сам охренел от своей реакции, подобно которой ни разу прежде не испытывал. Никогда.

И тут же возникает зудящее абсолютно противоестественное мне желание — получить похвалу. До чёртиков хочется, чтобы Ева меня отблагодарила, заключив в свои объятия. Крепкие. Нежные. Прижалась сердцем к сердцу и забрала мою боль, впитала её в себя подобно губке, чтобы всего на короткий миг я мог почувствовать странное покалывание в районе сердца. Как будто я вновь кем-то любим.

Отмахиваюсь как от дурноты.

Мать твою. Шлюха жёстко дурманит моё сознание. Заставляет думать о вещах, которые давно потеряли для меня смысл.

Единственный способ стать собой вновь — это увидеть её боль. Кайфануть от садистского секса. И в этот раз ей уже не удастся притворяться. В противном случае я рехнусь нафиг от грёбанных мыслишек и превращусь в полное дерьмо.

Вдолблю член в её попку без подготовки. Пусть стонет от адской боли! Сука заслужила. В игры играть надумала! Со мной?

Освобождаю её щиколотки от цепей и, развернув, швыряю животом на кровать.

— Подними задницу! — отвешиваю звонкий шлепок по ягодицам.

Опять сопротивляется и даже не думает двигаться.

Ещё один звонкий шлепок заставляет её образумиться.

Только собираюсь встать, чтобы взять из шкафа лубрикант, как замечаю странные полосы на спине у девчонки. Приглядевшись, с удивлением обнаруживаю мелкие шрамы от ударов. У меня такими вся грудь и спина раскрашены.

Неужели…

Провожу пальцем по самой длинной полоске на её пояснице и в памяти всплывает образ отца-ублюдка, который с силой дубасил меня ремнём, чтоб заткнулся.

Значит, её тоже…

Что-то внутри яростно требует, чтобы я это узнал.

— Откуда у тебя эти шрамы? — сам не понял, как спросил.

Как будто мне не наплевать.

Вопрос задевает ранимые струны моей души. Мне, вообще, кажется, что вся моя жизнь до вчерашнего дня — это какая-то другая реальность. Смерть матери, отчим в больнице, Артур и его гнусное предложение…

Мрачные воспоминания чёрной воронкой крутятся в голове.

Зачем Раф меня об этом спрашивает? Какое ему дело?

К тому же ответить с силиконовым мячом во рту я бы всё равно не смогла.

Раф словно читает мои мысли. Наклоняется, пальцами ловко расстёгивает застёжки на плотно обхватывающих мой затылок ремешках. Намордник падает на кровать, и я, ощущая неприятное напряжение в челюсти, наконец делаю вдох полной грудью. Раф развязывает и мои руки, давая мне полную свободу движений.