Книга Измена. Я (не) вернусь!, страница 48 – Мила Реброва

Кира сидела сжав кулаки, губы её были сжаты в линию.

— И ты думаешь, — её голос прозвучал резко, — что можно просто взять и сделать вид, что ничего не было?

— Нет, — ответил он. — Я ничего не думаю. Я просто хочу, чтобы у нас был шанс.

— Поздно, — бросила она. — Слишком поздно.

Никто не спорил. Я видела, как его плечи опустились. Но он не отвёл глаз.

Потом Саша заговорил. Тихо, просто, как только дети умеют.

— У нас раньше не было сестёр. Но это же не значит, что мы теперь не можем быть семьёй, да?

Все замерли. Даже официант отошёл чуть в сторону. Я услышала, как Надя вздохнула, посмотрела на Киру. И Кира, не глядя на Вадима, прошептала:

— Это… не так просто. Но, может, не невозможно.

И в этот момент я почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. Надежда. Маленькая, осторожная. Но такая настоящая.

Вадим

Я смотрел на неё — на Киру — и не мог поверить, что это моя дочь. Такая взрослая, сильная, упрямая. В её глазах — вся боль тех лет, вся моя вина. Она не простила. Но она пришла. Она сидит напротив меня, говорит со мной, хоть и через зубы. Я кивнул. Не стал давить. Не стал умолять. Я больше не имел на это права.

Мальчишки тоже смотрели на неё. Особенно Кирилл — он всегда читал эмоции острее других. Я видел, как он сжал губы, будто хотел что-то сказать, но не решался. Саша же, наоборот, сиял. Он весь был в надежде. Он был слишком мал, чтобы понимать всё. Он просто хотел семью.

Я посмотрел на Алёну.

Она не улыбалась. Но и не прятала глаза. Мы встречались взглядами, и в этой тишине между нами было всё — прошлое, боль, та ночь, и то, как её пальцы дрожали у меня под руками. Она держалась. Ради девочек. Ради себя. Ради этой новой, странной семьи, которая сидела сейчас за одним столом.

— Может, закажем что-нибудь? — тихо предложил я.

— Я не голодна, — отозвалась Кира.

— Я бы съела десерт, — сказала Надя, пытаясь разрядить напряжение. — Тот с малиной. Помнишь, мам?

Алёна кивнула. Мальчики зашевелились. Саша заулыбался, Митя сразу ткнул пальцем в меню.

— Я хочу мороженое. И пирог. Можно два?

Кирилл усмехнулся:

— Ты же не доешь.

— Доем!

Кира приподняла бровь:

— А ты всегда столько ешь?

— Да! — гордо сказал Саша, выпятив грудь. — Я вообще очень сильный.

Надя рассмеялась, и я почувствовал, как напряжение чуть ослабло.

Официант подошёл, мы заказали. Я смотрел на Алёну украдкой. Её пальцы всё ещё держали ремешок сумки, но она уже не выглядела такой напряжённой. Она смотрела на детей. На обе стороны стола. И я понял: она вглядывалась, вслушивалась, искала похожие черты — как будто убеждалась, что всё это не сон.

— А вы в футбол играете? — вдруг спросила Надя.

— Кирилл — защитник, — тут же сказал Митя. — А я вратарь! Правда, недавно в глаз мячом получил…

Кира хмыкнула:

— Бывает. Я однажды сломала нос мальчику на физре. Он дёрнул меня за косу.

— И правильно, — одобрительно пробормотал Саша, а мы рассмеялись.

За столом пронёсся лёгкий смех — не натянутый, не вежливый, а самый настоящий. Первый общий.

Я сидел и не верил, что это происходит.

Дети.

Мои дети.

Все вместе.

Я никогда не думал, что доживу до этого дня.

Когда подали заказ, началась та самая тёплая, домашняя суета — десерты, ложки, хруст салфеток, тихие фразы, робкие улыбки. Каждый старался не выглядеть слишком зажатым, но и не расслаблялся до конца.