Книга Я с тебя худею, страница 53 – Татьяна Донченко

Ульяна прыгает с собакой, счастья выше крыши. Причем у обоих.

— Ты забираешь его? — она замечает меня на пороге.

— Нет, он пока побудет у нас.

— А как долго?

— Пока Лешу не выпишут…

— О, господи! — отчаянно вздыхает мама стоя за моей спиной, — поскорей бы!

Она передает мне пакет с домашними чебуреками, которые нажарила вчера.

— Это для твоего друга. Пусть выздоравливает поскорей.

Я сомневаюсь, что Соколов вообще ест такое, но не возражаю и беру пакет, от которого несет, как от чебуречной где-то на побережье Анапы. Вот будут «счастливы» мои попутчики в автобусе!

* * *

Возле палаты, в которой лежит Соколов, я натыкаюсь на Тимура. Он выглядит уставшим, но находит силы на приветливую улыбку.

— Ты пришла! — Он раскрывает руки, приглашая меня в объятия. Я слегка прижимаюсь к нему, чувствуя себя неловко. Не привыкла обниматься. — Рад тебя видеть. Как там Милаш?

— Прикидывается скаковой лошадью. Газону хана.

— А твои как его приняли?

— Сестра в восторге, а мама носа из дома не высовывает.

— Ничего, к вечеру будут не разлей вода. Милаш умеет очаровывать, — хмыкает Хасанов и мы отступаем друг от друга.

Я замечаю, что он немного смущен и поглядывает на меня исподлобья.

— В чем дело? — спрашиваю, а сердце неприятно щемит. — Как Леша?

— Уснул после озонотерапии…

И, все же, это не то, что он хочет сообщить.

— Его положили в индивидуальную палату, — он чешет затылок и еще больше взлохмачивает и без того взъерошенные волосы, — я думаю, что они каким-то образом сообщили родителям Лехи…

— И что это значит?

— Не знаю… но в прошлый раз был жуткий скандал!

— Ясно, — начинаю нервничать, — к нему можно?

— Конечно! — он отходит в сторону. — А я пока домой смотаюсь, — нюхает футболку и морщится, — душ приму.

Я замираю в нерешительности, держусь за ручку, но дверь не открываю. Странно. Я знаю, что с Лешей все в порядке, но к своему стыду нервничаю и боюсь увидеть его. С трудом отгоняю робость и открываю дверь.

Я тихо пробираюсь к кожаному креслу у окна и сажусь, стараясь сделать это беззвучно, но оно все равно противно скрипит подо мной. В палате пахнет медикаментами и чистым, постельным бельем. Лучи солнца заливают комнату, я вижу, как мелкие частицы пыли, летают в воздухе.

Проходит несколько минут, прежде чем я решаюсь посмотреть на Соколова. Он лежит на высоко поднятых подушках. Глаза закрыты, а лицо смиренное и расслабленное. Одеяло едва прикрывает его живот, а грудь красивая и мускулистая медленно и равномерно поднимается и опускается. Я бессовестно разглядываю его, пока есть такая возможность. Интересно, раньше я не замечала, что он симпатичный…

— Нравится то, что видишь? — звучит его хриплый голос и я вздрагиваю.

К лицу приливает румянец, и я опускаю глаза. Леша ворочается в постели, поправляет одеяло осторожно, чтобы не затронуть капельницу и иглу зафиксированную медицинским скотчем к руке. Он тянется до бутылки с водой на тумбе, но не достает, и я поднимаюсь с места и подаю ему.

Пока он пьет, я не знаю куда себя деть и в конце концов возвращаюсь к креслу.

— Глупо было делать из Мастера Вселенной положительного героя, — ни с того ни с сего говорит Соколов, а я смотрю на него с недоумением. Хочу понять, не ассоциирует ли он себя со своим персонажем. — Все равно зло остается злом, как его не преподноси…