Книга Записки о хвостатых. Хэллоуинский квест, страница 9 – Алёна Орион

— Пахнет, как будто кто-то решил превратить сауну в лабораторию, — скривилась Селена.

— Или в крематорий, — мрачно добавил Вальдемар.

Дверь была распахнута настежь. Из проёма валил пар, такой густой, что первые два метра помещения вообще не просматривались.

— Ну наконец-то! — обрадовался Вальдемар и, к ужасу всей команды, начал стаскивать с себя медвежью шкуру.

— Я тут с потрохами потею, а вы всё бегаете! Сейчас зайду, охлажусь, заодно Пашу допросим…

— ТЫ ЧЕГО?! — завизжала Юля, отворачиваясь и пытаясь закрыть глаза рукой, второй держась за пресловутое крыло.

— Да ладно, — Вальдемар уже скинул одну медвежью лапу. — Мы же все взрослые люди! Совместим приятное с полезным — попаримся, поговорим о кактусах…

— Это не план, это клинический случай! — фыркнула Селена, решительно хватая его за ухо — самое настоящее, человеческое ухо, торчащее из прорехи в шкуре. — Мы здесь не для спа-процедур! Или ты хочешь допрашивать физика голым? Думаешь, это добавит убедительности?

— А что? — искренне удивился Вальдемар, потирая ухо. — Устрашающий эффект! Представь: заходишь, а там — здоровенный мужик без одежды, требует кактус. Психологическое давление! Никто не устоит!

— Единственное, чему никто не устоит, — это желанию вызвать полицию, — парировала Кира. — Или санитаров. Одевайся немедленно.

Вальдемар проворчал что-то нецензурное, но шкуру натянул обратно.

Пятеро искателей приключений замерли на пороге, вглядываясь в клубящуюся паровую завесу. В этот момент они выглядели точь-в-точь как призраки, которые только что выбрались из стиральной машины после особо жёсткого цикла отжима.

Из тумана проступали отдельные детали, и картина складывалась сюрреалистичная:

Медвежья лапа Вальдемара, которую он успел снова кое-как натянуть, но застегнул неправильно — теперь мех топорщился под странным углом, и создавалось впечатление, что у медведя вывих.

Ядовито-зелёный парик Селены, который от влажности начал фосфоресцировать ещё ярче, словно мутировавшая морская водоросль, выброшенная на берег после аварии на атомной станции.

Одно крыло Юли, которое, пропитавшись паром, безнадёжно обвисло и теперь придавало ей сходство не с феей, а с подстреленным голубем, которого заклеили малярным скотчем и оставили догнивать.

Свитер Киры с формулами, который от конденсата стал пятнистым, так что надпись «Доказательство где-то здесь» теперь выглядела как «Док...тво...е-то...есь».

— Может, не надо? — неуверенно протянула Кира. — Может, Паша сам выйдет?

— Нет, — отрезала Селена. — Если этот физик там уже час сидит в добровольном тумане, он явно в своих экспериментах и сам никуда не выйдет. Только если его кот не сбежит первым.

Они шагнули внутрь.

Жара ударила как из доменной печи. Воздух был такой влажный и горячий, что дышать им было всё равно что вдыхать мокрое полотенце. Селена почувствовала, как парик мгновенно стал тяжелее, будто вбирая в себя всю влагу помещения. Юля сипло охнула — её крыло, и без того страдальческое, окончательно размокло и теперь висело, как тряпка.

— Где... где тут хоть что-то видно... — простонала Кира, пытаясь разглядеть хоть что-то в густом тумане.

И тут он проступил из пара, как видение.

На деревянной лавке, в самом центре сауны, сидел Паша-физик. Вернее, то, что когда-то было Пашей.