Онлайн книга «Между правдой и ложью»
|
И вот он, итог. Сиди, Тема, на перевернутом ящике в подсобке, где едва моргает стоватная лампочка, слушай поучения Василия. Каждый день заставляй себя вставать, готовить простенький завтрак из бутерброда, запивая жженым кофе. Таскать тяжести, воняя потом. И ждать, что когда-нибудь все изменится… Ждать. Герасимов будто стоит на обочине, наблюдая, как мимо проносятся чужие жизни, и не знает, как вернуться в нормальный ритм. Вернуть самого себя. Прежнего. Василий, грузный, с прокуренным голосом, продолжал что-то бубнить о вечном, о том, что «мужик должен», о честности и ответственности. Герасимов слушал отстраненно, пропуская слова сквозь себя, как сквозь решето. Артем перебирал в памяти события, словно четки, пытаясь найти ответ, но тщетно. Той бусины, что стала переломным моментом, не нащупал. Когда он повелся на глупое хихиканье шатенки? Была любовь к Сонечке… Точно была. — Чего расселись? Там молочку привезли. Поднимайте свои задницы и за работу, — крикнула на них грузная директорша, тряхнув ворохом накладных. — Как ни зайдешь, они лясы точат. Лишь бы не работать… Василий чертыхнулся сквозь зубы, пробубнив: «Молочку привезли…». Артем поднялся, ощущая, как затекли ноги. Поплелся первым, ни на кого не глядя, будто вокруг не люди, а так… те, кто раздает функции: принеси, унеси, пошел нафик… Ящики с молоком, выстроившиеся ровными рядами, казались бесконечными. Такая же бесконечность ощущалась и в его жизни. Работа механическая, не требующая мысли, а именно это ему сейчас и нужно. Забыться, утонуть в физическом труде, чтобы не думать о том, как он здесь оказался. После тяжелого трудового дня Герасимов понял, что домой хотя бы нормальную посуду купить нужно. Заколебался есть из одноразовой пластиковой. Жена — гадина, все перебила… Нужно начинать хоть с чего-то путнего. Да. У Сониных родителей был красивый сервиз… И чайные чашки, беленькие такие, почти невесомые, до ужаса хрупкие. Артем захотел такой набор посуды. Заработал. Накопил. Заслужил есть доширак в красивом. Ему как раз сунула девчонка на углу улицы брошюру, что в отделе посуды акция. Он и пошел… Соня была такой… Такой невероятной, его чуть на слезу не пробило. Он как дебил на нее таращился и нес полнейший бред. Бывшего друга еле заметил… Так, маячит что-то рядом и хмурится. В Софье чувствовался класс! Благородная осанка. Губки бантиком. А пахнет так офигенно, что слюна пошла обильно во рту, только успевай сглатывать. Агата ей в подметки не годится! Глядя на нее, такую красивую и успешную, он понимал, какую ошибку совершил, предав те первые и самые чистые чувства. «Кто за язык тянул с сожалениями? Нужны ей твои мычания» — ругал себя Тема, сбегая вниз. Его мысли растерянно летали, каркая как дворовые вороны на тополе: Почему костюм этот зачуханный надел? Не мог в парикмахерскую зайти и подстричься нормально? Волосы сосульками торчком, на домового похож. Одного Герасимов не понимал, что не во внешности дело, не в его падении и невезучести по жизни… Совесть не дает покоя, грызет словно крыса среди кишок, ища путь наружу. Сервиз Артем купил. Не такой, как хотел. Попроще. Не делают больше таких… Не попить кофе из тончайшего стекла. Руки будут помнить легкость его и изящество, держа совсем другое. |