Книга Между правдой и ложью, страница 8 – Ольга Рог

Накинув халат, Софья прошла на кухню. Хотелось чая, крепкого и сладкого. Она поставила чайник и села за стол, достала телефон и начала просматривать ленту новостей. Ничего интересного… Пока у одного из знакомых, не мелькнул комментарий под постом: «Поздравляю!».

Соня не сразу поняла, о чем речь. На фото женская рука с золотым кольцом и маленьким белым камнем. Мужская, до дрожи знакомая рядом. Надпись: «Без помпезности и лишнего шума мы в скором времени закрепим нашу любовь. И пусть весь мир завидует!»

— Агата, — губы сами произнесли имя более удачливой соперницы. Похоже, что Артем и его новая пассия решили так же узаконить свои отношения. — Повторюшки, — ей почему-то стало смешно, а не обидно. Соня цокнула языком, и покачала головой. Ей уже не нужно ничего доказывать или показывать. Пофигу.

Софья откинулась на спинку стула, разглядывая фотографию. Палец завис над тем, чтобы поставить «лайк», как свое благословение. Отпустить и не думать больше. Она теперь с другим, и сама другая. Акт, что произошел между ней и мужем, словно отрезал ее прежнего, заклеймил. Нужно строить новую жизнь, не обремененную сожалениями. Пусть делают, что хотят.

Рука не дрогнула поставить «эмоцию» с улыбающимся смайлом.

Зайдя в затемненную спальню, где только с одной стороны горел ночник, увидела белую спину Глеба. Он мирно спал на боку, вытянув руку вперед. Обогнув кровать с другой стороны, Соня забралась под одеяло. Посмотрела на светлый ершик волос. Опустилась на подушку и прикрыла глаза.

— Спокойной ночи, муж, — прошептала едва слышно.

На утро было чувство неловкости. Глеб смотрел на нее внимательно, словно пытался мысли прочесть. Завтракали, под звуки флейты с соседнего балкона. Там проживал одинокий пожилой мужчина с музыкальным прошлым. «Опять свою филармонию завел» — обычно ругалась мама Сони, когда они с отцом и родителями жениха обустраивали это гнездышко для молодых.

Квартира наполнилась напряжённым молчанием, которое, казалось, вот-вот лопнет, как натянутая струна. Положение исправил — он.

— Какие на сегодня планы? — спросил муж, опустив глаза и намазывая на кусок ровно отрезанного батона сливочное масло. Сверху упала пластинка сыра и ветчины.

— Нам некуда торопиться. Можем погулять, — Соня проследила взглядом, как на бутерброде смыкаются зубы Глеба. Ей он даже не предложил. Хоть бы ради приличия. Ерунда, что кусок в горло не лезет после вчерашнего. Чувство странное, будто встретились два незнакомца в вагоне. Рельсы, потому что в одну сторону лежат, им просто по пути.

Глеб прожевал последний кусок и пожал плечами.

— Как хочешь. Мне все равно.

Пора было признать, что принято называть «тревожным звоночком». Разве брак — это равнодушие? Где двое уткнулись в свои телефоны и поговорить больше не о чем. Особая форма любви, спросить: «Что у нас на ужин?», «Ты не видела, Сонь, куда я положил разядное?». Нет даже раздражение, просто скука и вежливый тон… Да, как в поезде, где не знаешь, когда будет твоя станция. Едешь и едешь. Колесики стучат, отсчитывая дни, недели, месяцы.

Иногда приходят проведать родители. Приходится обниматься и изображать хоть какую-то близость. Секс был нечасто. Желательно в полной темноте и по-быстрому. Дежурный поцелуй куда-то в щеку.