Книга Дровосек для Наташи, страница 26 – Айя Субботина

— Вообще фигня, — снова закрываю ей рот поцелуем, на этот раз нахальнее проталкивая язык за край зубов.

Она, постанывая, пытается отвечать — совсем-совсем неловко, пока пальцы смелее поглаживают мою шею над воротником рубашки, взрывая мне мозг

Топаю через этот узкий коридор, задевая локтем какую-то полку. Слышу, как на пол летят какие-то книги. Пытаюсь развернуться — сбиваю с тумбочки вазу, в которую она поставила мой веник. Да блять!

Еще и Вицык бежит впереди, маяча задранным хвостом как белым флагом.

Как бы еще на него ненароком не наступить, потому что как будто нарочно лезет под ноги. Мохнатый свидетель, блин.

В комнате полумрак — свет падает только от старенького торшера, рисуя на полу размытое желтое пятно. Опускаю Наташу на диван, и он издает жалобный скрип о пощаде. Нависаю сверху, упираясь руками по обе стороны от ее головы, и отчетливо понимаю — дело дрянь. Этот диван мало того, что не очень крепкий, так еще и размером почти как игрушечный. Если я сейчас навалюсь всем весом, то просто разнесу его в щепки.

— Наташа, — с трудом отрываюсь от ее губ и заглядываю в испуганные внезапной остановкой глаза, — не могу гарантировать, что не разнесу сейчас весь дом. Но обещаю все починить и заменить.

— Можете ломать... Валерий, — она с облегчением выдыхает и снова смущенно, но уверено тянется целоваться, срывая мои последние тормоза.

Мы, не сговариваясь, делаем одно и тоже — я тяну с плеч ткань ее платья, она — расстегивают дрожащими пальцами пуговицы на моей рубашке. Ее решительность просто сводит с ума, но терпения ждать, пока справится со всеми, у меня нет. Дергаю рубашку с плеч, по фигу, что пуговицы разлетаются по сторонам. Пока она завороженно меня рассматривает, я спускаю платье до тали, и ткань соскальзывает так легко, как будто сама этого хотела.

Я на секунду замираю, любуясь тем, какая она красивая. Идеальная.

Хрупкая и как будто светится в этом полумраке. Если сожму ладони на ее талии, что почти наверняка смогу сомкнуть пальцы.

А еще я не ошибся и никакого лифчика на Наташе нет.

И ее красивая крайне аппетитная грудь идеально ложится в мои ладони.

Наташа вздрагивает, издавая странный всхлипывающий звук, когда сжимаю чуть сильнее. Мои ладони кажутся слишком грубыми и огромными, мозоли наверняка царапают, но она не отстраняется. Наоборот — тянется, ныряет лицом куда-то мне в ключицу, мягко покусывает, но тут же отодвигается. Смотри огромными глазищами, в которых плещется стыд за собственный порыв.

А мне так понравилось, что я чуть в штаны не кончил. Я взрослый мужик, у меня были женщины, но с ней ощущается как будто все впервые.

Потому что это не просто секс. Это — она, та, что слушала по спутнику мои хриплые бредни про камни горы и идиотские цветочки.

Я стягиваю с Наташи оставшееся белье — приподнимая ее одной рукой, держа на весу, пока скатываю по бедрам маленький клочок белья. Потом свои брюки вместе с боксерами.

Диван снова издает предупреждающий хруст. Да твою ж мать!

Осматриваюсь, прикидываю и выбираю место возле батареи — там по крайней мере лежит маленький пушистый ковер.

Сажусь, вытягиваю ноги.

— Спускайся, давай. — Перехватываю ее за талию и ссаживаю к себе на колени. Пока сам прислоняюсь спиной к прохладным, впивающимся между лопатками “ребрам” старого чугунного радиатора. Мне почти однохренственно — желание поскорее заняться с ней сексом жестко перекрывает весь дискомфорт. Главное, чтобы было удобно ей.