Книга Дровосек для Наташи, страница 24 – Айя Субботина

Я поднимаюсь, бросаю ключи от машины на тумбочку и сначала не понимаю, что случилось и почему Наташа теперь едва дотягивается до моего плеча. С опозданием доходит, что она сняла туфли и стала совсем крохотной. В нашу первую встречу у меня не было времени ее рассматривать, а сейчас четко доходит — она же кроха просто, с какой стороны тут подступиться?

И пока я прикидываю, что делать, происходит то, к чему меня жизнь не готовила.

Откуда-то сверху, с каким-то странным шелестящим звуком, над моей головой пролетает… ммм… серый пушистый носовой платок? Я помню, что у Наташи — летяга, но ее появление вот так сходу заставляет меня инстинктивно дернуться, чуть не снеся плечом какой-то шкафчик, пока это создание лавирует прямо у меня перед носом.

— Эй! — только и успеваю крикнуть я, когда это приземляется на тумбочку.

Секунда — и мелкая воровка хватает брелок зубами, и с невероятной скоростью взлетает обратно на шкаф.

— Стоять! — Пытаюсь дотянуться до верха, но там наверху какие-то тяжелые коробки и белка прячется где-то за ними.

— Торпеда, а ну верни немедленно! — Голос у Наташи строги, но она поджимает губы и я слышу в голосе еле сдерживаемый смех. — Валерий, простите, она… просто любит все блестящее.

— Это ключи от машины, Наташа. — Я оборачиваюсь к ней, пытаясь сохранить суровый вид, но, глядя на ее смеющееся лицо, сдаюсь. — Там сигнализация. Если она нажмет кнопку, весь твой двор решит, что началось инопланетное вторжение.

— Она не нажмет. — Подходит ближе, щедро поливая меня озорством во взгляде. — Просто припрячет их в свое гнездо. Она считает, что нашла очень красивую штуку.

— Словами не передать, как я тронут.

Снимаю с ее плеч свой пиджак и Наташа тут же развешивает его на плечиках и аккуратно вешает в шкаф. У нее тут везде все очень аккуратно — как будто она ориентируется даже в полной темноте, потому что точно знает где и что лежит.

— Домой я теперь, видимо, пойду пешком. — Поглядываю на шкаф, но оттуда ни звука. Кстати, про сигналку не шутил — у меня на «Чироки» стоит такой «караул», что ну нафиг. — Или останусь здесь жить на правах заложника.

— Я… сейчас поставлю чай, — резко начинает суетится Наташа.

До меня с ручника доходит двусмысленность сказанных слов. Хочу исправить ситуацию, сказать, что, конечно, это была просто не смешная шутка, но она уже сама переводит разговор, предлагая, если вдруг я хочу, вино — кажется, у нее есть, но только домашнее.

— Только чай, — отказываюсь, потому что даже в ресторане не пил — потому что за рулем. — Чтобы пережить налет авиации.

— Комната там, — кивает мне за спину, и быстро, почти с теми же повадками, что и у летяги, исчезает в кухне.

В комнате меня снова настигает ощущение тесноты. Эта однушка — квинтэссенция порядка. Все на своих местах: книги по корешкам, кактусы в ряд на подоконнике. И в центре этого хрупкого мира, я — медведь.

Сажусь на диван, и он жалобно скрипит под моим весом.

Вицык тут же запрыгивает на колени, устраиваясь так, будто его отсюда не сдвинуть и краном.

С кухни доносится шум воды и звон посуды. Наташа там суетится, гремит чайником, и я слышу, как она что-то напевает себе под нос — видимо, от нервов.

Да блин, не хочу я тут сидеть. Встаю — кот недовольно ворчит, но передислоцирует пушистую задницу на подушку. Коридор на кухню узкий — там едва разойдутся двое детей, не то что взрослый мужик и женщина. А я один иду за двух взрослых мужиков.