Книга Вернуть жену. Жизнь после любви, страница 66 – Алекс Мара

Лейла опускает голову.

— Подлога не было. Врачи отказались мне помочь без твоего согласия. — Её слова еле слышны.

Заметно, как плечи Ярослава расслабляются от облегчения.

Снова смотрю на живот Лейлы. Она не худенькая, но, возможно, что-то подложила на живот, чтобы выглядеть убедительней. Теперь её расчёт понятен. Когда они поженились, это было слиянием больших и равных компаний, поэтому слово её отца имело большой вес. Лейла до сих пор убеждена, что может давить на Ярослава через упоминание отца. Однако она в этом просчиталась, как и в том, что он слова озаботится общественным мнением и испугается слухов. Она была убеждена, что, узнав о мнимой беременности, он хоть и неохотно, но вернётся к ней, чтобы избежать скандала, и она получит всё, что хотела. А там уж как-нибудь разберётся с проблемой — сделает так, чтобы Ярослав подписал форму, и забеременеет по-настоящему…

Однако она просчиталась. По-крупному. Их отношения дошли до точки невозврата, и Ярослав больше не станет ей потакать.

— Значит, ты не беременна, не так ли, Лейла? — спрашивает Ярослав тяжёлым, напряжённым голосом.

В этот момент Лейла теряет самообладание.

Не выдерживает, срывается, перестаёт контролировать себя. Необратимо и внезапно.

Её лицо искажается яростью. Она резко отталкивает Ярослава от себя и тут же бросается обратно, бьёт его кулаками в грудь, снова и снова, как ребёнок, который не знает, куда деть свою боль.

— Нет, я не беременна! Я ненавижу тебя! Ненавижу! — кричит она, захлёбываясь слезами. — Почему ты не женился на мне сразу, как обещал?! Почему связался с этой… женщиной? Ты должен был любить меня… только меня! — Удары сыплются быстро, неритмично, в каждом — боль, истерика, разрушение. — Из-за тебя всё стало плохо! Из-за тебя всё стало неправильным с самого начала! — Её голос ломается, тело дрожит. — Из-за тебя моя жизнь разрушена!

Она уже не кричит, а визжит, захлёбывается, будто в груди прорвало плотину. Неприятный звук её голоса режет слух, заставляет инстинктивно сжаться, словно защититься от него.

Её истерика разрастается, как пожар.

Лейла хватается за волосы, потом за края своего жакета, будто не знает, куда деть руки. Она то кидается к Ярославу, то отшатывается, то снова пытается ударить, и снова сглатывает слёзы, как будто задыхается ими.

Она кричит слова, которые сливаются в один поток боли, отчаяния и ярости.

Кричит о предательстве.

О том, что Ярослав разрушил её судьбу.

О том, что она отдала ему годы, молодость, энергию, а он… он всё равно выбрал не её. Всегда не её.

Она бьёт воздух, бьёт себя по плечам, бьёт его снова — уже слабее, уже больше плача, чем нанося удар.

Я будто приросла к земле, глядя как Лейла захлёбывается криками и обвинениями. Это всё слишком. Слишком громко, слишком больно, слишком близко к тому, чего я боялась долгие годы.

А ещё это слишком близко к тому, что я испытывала всего несколько секунд назад, когда почти поверила, что Ярослав меня обманул.

Мне больно, неловко, тяжело…

И вдруг в какой-то момент я понимаю: я не должна этого слышать.

Не должна в этом участвовать.

Это только между ними.

Меня накрывает острое желание уйти.

Делаю шаг назад. Дом за моей спиной — спасение. Дверь — линия обороны.

Я слишком многое пережила, чтобы снова оказаться в эпицентре чужой разрушенной жизни.