Книга Контракт на любовь, страница 37 – Лолита Моро

— Ну? — ничего, кроме раздражения я не испытывал.

— Узнаешь?

— Нет.

— Смотри внимательно!

— Я не помню!

Я бросил телефон на кровать. Он проехал по простыни и улетел в угол.

— Это Вероника! Неужели не помнишь?

— В мире три миллиарда шлюх. Я должен помнить всех?

Звонкая пощечина залетела мне на левую щеку.

— Аккуратнее, принцесса! Я не каждый день такой добрый!

Я потер пылающую щеку и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

С Канала дул сырой холодный ветер. Экономное здешнее лето выстудило гранитным камнем дневное солнечное тепло. Я замерз и успокоился. Никакой девушки с именем Вероника я не знаю.

Тильда разбудила меня в одиннадцать, примчавшись в номер моего отеля.

— У тебя в двенадцать встреча с нотариусом! Ты зачем приперся с другого края планеты, Белов? Дрыхнуть? — она напала на меня с порога.

Я уснул очень глубоко и соображал неважно. К тому же у меня не самые добрые отношения с красным вином. Голова трещала, и во рту словно эскадрон ночевал.

— Я поеду с тобой. Приводи себя в порядок.

Я кивнул и плохо координируя, отправился в зону порядка. Разумница Тильда снабдила меня горячим завтраком, усадила на заднее сиденье, и мы отправились вступать в наследство.

Чем ближе мерс Матильды приближался к цели, тем чаще я думал, что с Мотей мне повезло. Какая она все же умница, что увязалась за мной. У самого дачного поселка я с чистой совестью признался себе, что боюсь.

— Ти, — я позвал подругу сзади, — у тебя выпить нет?

Она остановила машину на обочине.

— Сколько лет ты не был тут?

— Десять. Нет, тринадцать.

— Ты видел родителей, Вадим? — добрая доктор заглянула мне в глаза с состраданием. — Хоть раз за это время.

Ее вопрос, а еще сильнее это самое неуместное выражение вышибли из меня глупый иррациональный испуг моментально. Я хмыкнул.

— Ладно. Поехали, — я легонько стукнул доктора по кончику любопытного носа.

Кирпичный домик с зеленой крышей в кустах сирени. Поразительно милый и скромный в ряду шикарных вилл. Величавая Балтика стучит волнами в песчаный пляж. У калитки крошечный карман для машины. Тильда еле утолкала туда свой мерс. У бабушки был старый «москвич», он-то помещался тут неплохо. Девчонки, которых я пачками таскал сюда по ночам, умудрялись выбираться из машины через переднюю дверь, царапая ее о штакетник. Я все отлично помнил. Как вчера было, да только не со мной.

— Зачем она оставила домик тебе, как думаешь, Белов? — спросила подруга.

На ум пришли виллы семейства Орловых на Южном море. Я пожал плечами и промолчал на вопрос.

Знакомая дорожка из потрескавшихся плиток сильно заросла травой. Двойная дверь была открыта. Я нагнул голову под притолокой и вошел.

Красивая женщина хорошо за сорок тихо вскрикнула, когда я вошел в столовую, которая совсем не изменилась. Бумаги на обеденном столе и дядя с пышными усами рядом. Тильда поздоровалась одна за всех. Я чувствовал себя героем старой пьесы. Предъявил паспорт и расписался в нужных местах. Женщина предложила всем чаю. Опять согласилась только доктор Бауман. Я и нотариус отказались. Он вообще не видел причин задерживаться. Всучил мне пачку бумаг и отчалил.

— Какой ты стал, Вадим, — проговорила женщина, расставляя чашки на столе.

Я промолчал. Она мешала мне. Я хотел в одиночестве пройтись по комнатам, вспомнить то, что вспомнится. Взять какие-нибудь мелочи на память и свалить отсюда навсегда.