Книга Ло. Лётная школа, страница 106 – Лолита Моро

— Почему? — задала я самый тупой вопрос во Вселенной.

— Знаешь, Ло, у меня на родине нормально относятся ко всем вариантам любви. Какая разница? Лишь бы люди были счастливы. Но Кей-Мерер не такой…

Я слушала набившие уже оскомину рассуждения про то, что есть люди и бароны, геи и нормальные, и тп. Эспо незаметно подливал мне мартини, пил с удовольствием сам, разглагольствовал и поучал:

— Ты должен затвердить себе главное, малыш. Никогда он не оценит твоего прекрасного отношения, птенчик Ло. Ни-ког-да. Кей тупо не видит ни чьих подвигов и воспринимает их, как само собой разумеющееся. Он с детства привык, что мир вертится только для его удовольствий, интересов, планов…

— А ты труханул сегодня не по-детски, комэск, — сказал я поперек стройной речи, — если бы не Иван со своим калашом, то еще неизвестно, как все повернулось. Бы.

— Он опоздал! — ничуть не смутившись, сказал Эспо, — я позвонил ему сразу. Ты про свои шуры-муры с Кацманом не закончил рассказывать, а я уже его вызвал! Где он шлялся двадцать минут?

— Шуры-муры? С Изей? — я задохнулась снова, теперь уже от смеха и упала на спинку мягкого кресла. Голова слегка кружилась. От потери крови? Или? Всегда подозревала, что вермут — коварная вещь.

— Перестань смущаться, Лео. Нормально все, — Эспо сел глубже, расставил колени, вольготно развалясь. Глядел на свет настенного бра через бледную жидкость в стакане. — Девушки тебя не заводят, это все знают. Кей-Мерер не даст тебе никогда. Должен же ты как-то снимать напряг. Смешила погодник — не самый проходной вариант…

— Мы друзья! — возмутилась я, поняв запоздало, что мой командир совсем не думает шутить.

— Ага, — он ухмыльнулся во все тридцать два зуба. Ни разу не видела у него такой похабной гримасы. Пьян, к гадалке не ходи. — Твой любимый и бывший комэск так и сказал: надо же этим двоим убогим кого-то трахать…

Я вскочила на ноги. Не может быть. Макс не мог! Он даже думать не способен в таком беспросветно-пошлом ключе!

— Ты врешь, скотина! — я выплеснула остатки вина в гадкую бородатую физиономию, — Макс такого не мог сказать! Он барон, сноб и имперская сволочь! Он кто угодно, но только не пошляк!

Сладкие капли пачкали собой чистую белую рубаху из тонкого полотна. Эспозито медленно провел ладонью по мокрому лицу. Выпрямился.

— Да, ты прав, влюбленный дурачок. Ничего такого он не говорил. Ничего у тебя с ним не выйдет, Ло. Я хотел помочь, прости.

Мужчина встал, распахнул окно.

— Скоро шесть. Надо поспать хотя бы немного, завтра длинный день, — говорил он монотонно светлому небу. И обернулся: — она совсем меня не замечает.

— Кто? — я опешила.

Кто в состоянии не заметить горячего брюнета?

— Вероника.

Вероника? И этот туда же! Что они оба в ней нашли? Пару месяцев назад эту редкую жемчужину никто в упор не видел.

Красивый, умный, успешный, обаятельный. Эспо смотрел на меня с надеждой. Вдруг, я знаю некий секрет. Или заветное слово.

Я резко помотала головой справа налево. И в обратную сторону. Мартини из желудка попытался вернуться в горло. Я запретила. Вылезла из кресла и молча убралась к себе.

Клуб одиноких сердец на сегодня закрыт.

Это было чудесно! Неназываемый! Так прекрасно, что хотелось разрыдаться от восторга. Шикарно до одури.

Белоснежный бизнес-джет идеальным тридцатиметровым телом ждал нас на скромном летном поле Школы. Знакомая пятнистая кошка обнимала черной когтистой лапой золотой герб семьи Кей-Мерер на фюзеляже. Траповая лестница ждала гостей господина барона. Два поджарых седых летчика и две безумно красивые стюардессы стояли навытяжку рядом. С белизной их костюмов могли поспорить только их же безупречные улыбки. В полированном золоте двойного ряда пуговиц отражалось полуденное солнце. Май заканчивается. Жарко.