Книга Ло. Лётная школа, страница 107 – Лолита Моро

— «Гольфстрим Джи-тысяча», — сказал Эспозито, повернулся ко мне: — недурно, да?

— Это потрясающе! Как бы я хотел, — я заткнулась. Летчик-стрелок раптора не должен млеть перед пафосной игрушкой, будь она трижды реактивной.

— Расслабься, Лео, — комэск улыбнулся, — я бы тоже порулил этим аппаратом с удовольствием. Но иногда приятно побыть пассажиром, правда?

Пассажиром? Вот уж нет! Я нехотя согласилась.

Кей-Мерер отклеил от себя подругу и подошел к летчикам. Поздоровался со всеми за руку. Девчата сделали, розовея от удовольствия, книксен. На правах хозяина барон поднялся в самолет первым.

— Интересно, бизнес-ланч нам положен? — почесывая в затылке от смущения, бормотал Ваня, шагая по трапу ввысь.

— Добро пожаловать, дорогие гости, — очаровательно картавя, прелестница в белом поддержала здоровенного лейтенанта под локоток, — у нас на борту прекрасные буфет и бар.

— Почему я вечно мятый какой-то? — вопросил едва слышно у синих небес Ваня. Красота бортпроводницы явно вгоняла его в умственное отчаяние, — все люди, как люди…

Ловко избежав помощи персонала, я последней из нашей команды вошла в самолет.

Бизнес-уют. Шесть пар кресел лицом друг другу через дубовую полировку столешниц. Добрый Эспо усадил меня к иллюминатору. Через стол, забитый льном, хрусталем и серебром, мило щебетала Вероника.

Через пару минут к ней присоединился Кей-Мерер. Наша с брюнетом злая чашка ревности грозила наполниться еще до взлета. Заботливая стюардесса, заметив мою забинтованную руку, застегнула изящными пальчиками привязной ремень. Я откинулась в мягчайше-удобнейшем кресле и закрыла глаза. Последнее что я видела, это коготки Вероники, вцепившиеся в локоть барона. Впервые в воздухе?

— Почему ты закрыл глаза? Рука болит? — спросил Эспо. Мужественно наблюдал плотное общение парочки на другом краю стола.

— Леньку укачивает на взлете, — пояснил Ваня, всунув конопатое лицо между сиденьями. Не шутил.

— Тошнит? Как же ты летаешь? — искренне удивилась Ви. — Разве так бывает, Кей?

— Бывает, когда сам не держишься за штурвал, — голос Макса прозвучал неожиданно мягко.

Я не повелась и глаз не открыла.

Легкая, едва заметная вибрация. «Гольфстрим» вышел на рулежку. Вальяжно. Как самолет оторвался от грешной земли, мы скорее догадались, чем почувствовали.

— Кла-а-асс! — выразил общее мнение Иван. Отщелкнул замок ремня безопасности, освобождаясь. Объявил во всеуслышание: — Пора бы нам выпить и закусить, ребята. Командуй, Кей!

— Все для вас, — рассмеялся барон. И сказал: — Эспо, пересядь на мое место. Если не возражаешь.

— С удовольствием, — ответ не заставил ждать.

Я не подняла веки и не стала смотреть, кто и как переживает просьбу хозяина белоснежного джета.

— Но, Кей, — начала все же свою арию наша общая подруга, — зачем пересаживаться?

— Успокойся, Ви.

Голос Кей-Мерера снова поплыл в бархатной тональности. Мои веки зачесались, так хотели подняться и открыть его физиономию при этом. Барон сказал:

— Я никуда не ухожу. Я рядом.

Белая сирень. Робко доносится, трогает чуть-чуть мое острое обоняние, будто мизинцем. Стесняется? Плечо коснулось плеча. На мою многострадальную конечность на подлокотнике легла сверху теплая осторожная рука. Оторвала от кресла и поднесла к влажным губам. Что за?! Он свихнулся, что ли? Сирень била по ноздрям.