Книга Отец подруги. Ты моя проблема, страница 18 – Ульяна Краш

— Проверил, как ты переносишь акклиматизацию.

— В два часа ночи?

— Именно.

Ещё шаг. Теперь он совсем близко. Я чувствую его запах — моря, резкие древесные нотки парфюма и чего-то неуловимого, только его.

— Вы не должны здесь быть.

— Знаю.

Его пальцы касаются моего плеча, скользят по шее. Кожа под его прикосновениями горит.

— Я не... мы не можем...

— Можем.

Он наклоняется, и его губы касаются моей шеи. Тёплые, влажные, настойчивые. Я зажмуриваюсь, пытаясь собрать остатки воли.

— Алиса...

— Спит. Как и весь дом.

Его рука скользит под подол моей футболки. Я вздрагиваю.

— Вы обещали...

— Я обещал не говорить ей о нашей встрече. Ничего не обещал насчёт этого.

Его ладонь обжигает кожу живота, медленно продвигаясь вверх. Я задыхаюсь.

— Я не хочу...

— Врёшь.

Он целует меня. Твёрдо, властно, без права на отказ. Его язык проникает в рот, и я теряю последние остатки разума. Тело предательски откликается — грудь тяжелеет, между ног появляется предательская влажность.

— Видишь? — он отрывается, его дыхание горячее на моих губах. — Ты хочешь этого не меньше меня.

Я молчу. Потому что он прав.

Его рука сжимает мою грудь. Пальцы обводят сосок, и тихий стон срывается с моих губ.

— Тише, — шепчет он. — Иначе кто-нибудь услышит.

Он снимает с меня футболку. Холодный ночной воздух обжигает кожу.

— Какая же ты красивая... — его голос звучит хрипло, когда он смотрит на моё обнажённое тело.

Я пытаюсь прикрыться, но он ловит мои руки, прижимает к кровати.

— Не прячься.

Его губы опускаются на грудь, язык играет с соском. Я кусаю губу, чтобы не застонать.

Он медленно движется вниз — горячие поцелуи на животе, на бёдрах...

— Пожалуйста... — бормочу я, уже не зная, прошу ли остановиться или продолжить.

Он не отвечает. Просто раздвигает руками мои ноги.

Его губы обжигают кожу внутренней поверхности бедра, заставляя меня содрогаться. Я вцепляюсь пальцами в простыни, когда его язык скользит выше, едва касаясь самой чувствительной точки.

— Ты вся дрожишь, — его голос звучит густо, с оттенком удовлетворения.

Я не отвечаю. Не могу. Мой разум отказывается работать, когда его палец медленно скользит по набухшим складкам, проверяя, насколько я готова.

— Такая мокрая… — шепчет он удовлетворённо.

Я зажмуриваюсь, когда его палец входит в меня — осторожно, но без предупреждения.

— Ммм, — снова не могу сдержать стон. Выгибаюсь, подаюсь ему навстречу бёдрами, но он тут же закрывает мне рот ладонью.

— Тише, — его дыхание горячее на моей коже.

Он двигает пальцем, и я сжимаюсь, чувствуя, как внутри всё напрягается, сопротивляется. Рваное дыхание выдаёт его возбуждение.

— Блядь… — он внезапно замирает. — Ты… девственница?

Я не могу говорить. Только киваю, чувствуя, как жгучий стыд разливается по щекам.

Он резко отстраняется.

Темнота комнаты теперь кажется ещё гуще, ещё тяжелее. Я слышу, как матерится, встаёт и отходит к окну, проводя рукой по лицу.

— Чёрт, — сквозь зубы произносит он.

Я прикрываюсь руками дрожа.

— Почему ты не сказала? — его голос теперь жёсткий, как сталь.

— Я… думала, это очевидно.

А что я могу ему ещё сказать? Что не думала, что могу привлекать его? Или то, что он может прийти ночью?

Молохов подходит к кровати, но не садится. Стоит над ней, как тень.

— Девочек я не трогаю. Знал бы раньше, не пришёл бы сегодня. Так что забудь.