Книга Параллельный ответ на измену, страница 12 – Ника Янг

— Вау, — выдохнул он одними губами. Потом повернулся к моему мужу, но сказал это всё ещё мне: — Никогда такого чувства не было. Будто на американских горках прокатился!

Виталий Васильевич, уже полностью одетый, подскочил к нам и с силой толкнул Данила в плечо.

— Отстань от моей жены, козёл! Слышишь? Руки убрал! Это моя жена! Моя!

Данил медленно, очень медленно повернул голову. Он посмотрел на Виталия Васильевича. Смотрел долго, изучающе, как смотрят на ползущего по асфальту слизняка — с лёгким любопытством и полным отсутствием уважения.

— Твоя? — переспросил он тихо. — Ты уверен?

Виталий открыл рот, чтобы что-то ответить, но не успел.

Кулак Данила взлетел снова. На этот раз без замаха, резко, как выстрел. Костяшки встретились с переносицей моего мужа с мерзким хрустом. Кровь брызнула фонтаном, Виталий Васильевич взмахнул руками и рухнул на пол, как мешок с картошкой, зажимая лицо и издавая нечленораздельные булькающие звуки.

Алина взвизгнула ещё громче и спряталась за кровать.

Данил посмотрел на свою руку, на разбитые костяшки, на кровь. Потом снова на меня. Его дыхание было тяжёлым, но глаза... глаза были ясными. Спокойными. И смотрели только на меня.

— Ирина, — сказал он. Просто моё имя. Но в этом имени было столько всего, что я забыла, как дышать.

На террасе снова заиграла музыка. Диджей, видимо, решил, что пауза затянулась. Где-то смеялись подруги Киры. Жизнь за этой дверью продолжалась, не зная, что здесь, в этой комнате, только что разбилось вдребезги несколько жизней сразу.

Я стояла, прижимая пальцы к своим губам, которые всё ещё горели огнём. И думала: «Что теперь? Что теперь, Ира?»

Ответа не было. Был только этот мужчина напротив, смотревший на меня так, будто я была не просто женщиной в красивом платье, а чем-то гораздо более важным. Тем, что он потерял и, кажется, только что нашёл.

Я стояла, прижимая руку ко рту, и чувствовала, как губы до сих пор горят. Пульс стучал где-то в висках, в горле, в кончиках пальцев. Виталий Васильевич продолжал мычать что-то нечленораздельное, заливая рубашку кровью из разбитого носа. Алина всхлипывала за кроватью, натянув простыню до подбородка, и напоминала привидение с очень дорогим маникюром.

А Данил...

Повернулся к Алине. Спокойно, деловито, будто обсуждал пункты договора.

— Алина, мы больше не вместе, — сказал он ровным голосом. Без злости, без сожаления. Как констатировал факт. — Забудь мой номер. И вообще, что мы были знакомы.

Алина открыла рот, собираясь, видимо, выдать очередную порцию визга, но Данил уже смотрел на моего мужа. Виталий Васильевич к тому моменту кое-как приподнялся, сидел на ковре, держась за нос, и смотрел на нас с такой ненавистью, что, кажется, готов был испепелить взглядом.

— А ты, — Данил говорил тихо, но от этого тихого голоса у меня мурашки побежали по спине. — Ты разводишься с Ирой. Как можно быстрее. И без претензий. Ты меня понял?

Виталий Васильевич что-то прохрипел сквозь разбитые губы, но возразить не посмел. Кивнул. Жалко, по-собачьи.

Данил протянул мне руку.

— Пойдём, — сказал он. — Время выступить Васе Виталенко.

Я тупо моргнула:

— Кому?

— Мне, — усмехнулся он уголком губ. И я вдруг поняла, что это первая его настоящая улыбка за всё время нашего знакомства. Не усталая, не дежурная. Живая.