Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 20 – Натали Карамель

— Безумие! Мы повредим корпус! — заорал Кирилл.

Все говорили разом, предлагая, отвергая, паникуя. Шум спора заполнил салон. Ирина стояла, глядя на экран с мигающей красной надписью «ДОК-СТАНЦИЯ ЗАБЛОКИРОВАНА». Её взгляд скользнул к герметичной двери шлюза, за которой была пустота. Потом — к искажённым лицам её команды, к бледным, испуганным лицам учёных, к девочке, которую она только что внесла сюда, в безопасность.

В её голове, выхолощенной болью и усталостью, вспыхнула и мгновенно догорела до холодного пепла единственная логическая цепочка. Шаттл притянут к станции. Чтобы оторвать его, нужна внешняя сила. Любая попытка починить узел изнутри — это минуты, которых нет. Силовой «отжим» магией — возможен, но потребует колоссального импульса снаружи. Такой импульс станет маяком для всего, что охотится в этих стальных джунглях.

Вывод: нужно быть снаружи. Быть мишенью. Быть щитом.

Тактик в ней не просто просчитал ход. Он поставил жирный, нестираемый крест на всём, что могло быть «после».

Никто не заметил, как её пальцы скользнули по панели у входа, вводя код приоритета капитана и отменяя блокировки. Никто не услышал щелчок разблокировки, когда она рванула рычаг аварийной разгерметизации — предупредительный гудок потонул в гвалте. Ирина шагнула в тесную камеру шлюза, и внутренняя дверь с шипением захлопнулась за её спиной, на автоматическую блокировку.

Снаружи шаттла царила ледяная, беззвучная тишина вакуума. Она стояла на узком мостике, прижавшись спиной к корпусу «Феникса». Перед ней, в потёмках заброшенного дока, пока никого не было. Мутанты ещё не пришли. Их, должно быть, всё ещё сбивал с толку её исчезнувший фантом в дальних тоннелях.

У неё были, возможно, минуты.

Ирина развернулась лицом к шаттлу, уперлась ладонями в холодную обшивку рядом с повреждённым стыковочным узлом и закрыла глаза. Внутри не было ничего, кроме донного осадка силы — выжженного, раскалённого пепла её воли. Она собрала его всю, каждую искру, каждую крупицу боли и ярости, всю любовь к этим людям за тонкой стенкой.

И начала вливать.

Это не было похоже на управление энергией в бою. Это было чистое, примитивное выворачивание души наизнанку. Она не направляла силу — исторгала её. Каждую каплю, каждый осколок своего «Я», превращая в грубый кинетический удар.

В вакууме не было звука, но она чувствовала скрежет и вой металла на клеточном уровне, будто её саму рвали вместе со стыковочными узлами. Кровь, выступившая из носа, тут же закипала в разреженном пространстве, оставляя на лице след из инея и багровых кристаллов.

Кожа на её руках, не защищённая перчатками, начала неметь и покрываться пузырями подкожной влаги. Она не чувствовала этой боли — её перекрывала агония разрываемых изнутри энергетических каналов.

Именно в этот момент, привлечённые мощным всплеском чистой энергии, они пришли. Из тёмных проломов, из вентиляционных шахт дока выползли, сползли, выплыли фазовые сущности. Она не только слышала их скрежет, но и почувствовала костями — вибрацией, пронизывающей металл. Они устремились к ней, к этому ярчайшему в их мёртвом мире маяку.

Они облепили её со всех сторон. Глаза из сгущённой тьмы, полупрозрачные щупальца из искажённого пространства тянулись к ней. Но её собственный выброс энергии, этот последний, отчаянный крик её магии, создавал вокруг неё бушующее силовое поле. Сущности натыкались на него, шипели, отскакивали, не в силах пробиться вплотную. Это был щит из её собственной жизни, и он таял с каждой секундой.