Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 42 – Натали Карамель

— Говорят разное. Большинство жалеет. Особенно повариха, Мура. Она видит, что ты стала есть, и так радуется, что каждое утро придумывает, чем бы тебя порадовать. Говорит: «Надо больше еды, так быстрее сил наберётся».

Илания кивнула, мысленно отмечая:

«Повариха Мура — лояльна. Возможный источник информации через кухню, связь с другими слугами».

— А ещё? — мягко настаивала она.

— А ещё… есть молодые, глупые. Горничные. Мечтают, — голос Латии стал сухим и колким. — Видят красивого барина, богатый дом… и думают, почему бы не им? Особенно одна, Ариса, недавно взяли. Хвост перед ним вертит, как кошка. Хотя прекрасно понимает, что место хозяйки ей не занять. Разве что наложницей… — Латия сжала губы, в её глазах вспыхнула старая ярость.

«Три категории персонала: лояльные (обозлённые на хозяина), нейтральные (большинство), враждебные/амбициозные. Первых можно вербовать через симпатию, вторых — держать в неведении, третьих — изолировать или использовать как мишень для контролируемого взрыва.

Вывод по личному составу: есть точка входа (Мура), точка давления (Ариса) и серая масса, которой пока что выгодно сохранять нейтралитет. Работать в этом порядке.» — информация укладывалась в общую картину.

Они дошли до старой беседки. Здесь было тише, тенистее. Илания решила попробовать снова, но уже с другим чувством — зрением. Она хотела рассмотреть детали на дальнем фоне — фигурку сторожа у ворот, флюгер на дальнем сарае.

Она остановилась, снова сосредоточившись. На этот раз вектор — к глазам. Энергия потекла чуть легче, будто каналы, разбуженные первой попыткой, немного расширились. Мир вокруг стал резче, ярче. Она увидела, как шевельнулся каждый листок на дереве в тридцати шагах, разглядела потёртость на мундире сторожа…

Тело, и без того истощённое хроническим стрессом и недавними тренировками, дало сбой. Энергия, которую она пыталась контролировать, внезапно сорвалась с тонкой нити контроля и ударила обратной волной.

Резкая, леденящая слабость подкосила колени — не усталость, а чувство, будто кто-то выдернул штепсель из розетки в основании позвоночника. Это была не боль Илании от побоев, а системная авария Ирины. Звуки заглохли, будто её голову окунули в воду. Зрение поплыло не кругами, а цифровым шумом старых, глючащих дисплеев Пика — зелёными, рваными полосами на чёрном.

«Системный сбой. Отказ двигательных функций. Падение неизбежно. Протокол на такой случай не прописан — в моем старом теле такого просто не могло произойти».

Она почувствовала, как падает, но не могла ничего сделать — мышцы не слушались.

Падение так и не состоялось. Сильные, твёрдые руки подхватили её под мышки прежде, чем она коснулась земли. Запах кожи, лошадиного мыла, старой кожи и чего-то степного, простого — незнакомый, но не чужой.

Она запрокинула голову, пытаясь сфокусироваться. Над ней было суровое, обветренное лицо Алесия. Его серые глаза смотрели на неё без обычной служебной отстранённости. В них была жёсткая, кристальная ясность и… понимание. Как будто он видел не просто упавшую в обморок барыню, а солдата, переоценившего свои силы на марше.

— Воды! — бросил он через плечо, и его низкий, хрипловатый голос прозвучал не как просьба, а как команда на поле боя.

Латия, на мгновение остолбеневшая, метнулась обратно к дому.