Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 58 – Натали Карамель

Илания сидела в кресле у окна, с буклетиком по мелким пакостям на коленях. Она не вздрогнула. Медленно подняла голову.

— Я не валяюсь, — сказала она ровно. Слишком ровно.

Он фыркнул, сделав несколько шагов внутрь. Его взгляд скользнул по её фигуре, задержался на лице. Что-то в нём дрогнуло. Она не была похожа на тень. Кости не выпирали так резко. В глазах… в глазах не было привычного стёклышка ужаса.

— Выглядишь лучше, — процедил он, и в его тоне зазвучала не похвала, а обвинение. — Значит, поправилась. Вполне.

Он подошёл ближе, нависая над креслом. Запах алкоголя и пота ударил в нос.

Илания не сморщилась. Она позволила запаху заполнить лёгкие, превратив его из оскорбления в тактические данные: степень опьянения, вид нервного перевозбуждения. Её руки лежали на коленях, пальцы не сжимали ткань платья, а были расслаблены, готовы. Тело, подкачанное неделями скрытых тренировок, не съёжилось, а заняло оптимальную для рывка позу даже в кресле — пятки упирались в пол, мышцы кора в легком тонусе.

— Я проявил невероятное терпение. Дал тебе время. Но всё имеет свои пределы, моя дорогая. — Он наклонился, его губы оказались в сантиметре от её уха. — Пора вспоминать о супружеском долге. Я и так дал тебе больше времени, чем следовало. Мне больше нельзя ждать, ты меня поняла? Всё зависит от этого.

Он сделал паузу, и его губы растянулись в карикатуру на нежную улыбку. Голос стал притворно-мягким, сиропным, отчего слова прозвучали в тысячу раз мерзостнее.

— Вернее… я просто так тебя люблю. Так жажду нашего наследника. Это же естественно для любящих супругов, правда, моя жемчужина? Так что… будь умницей.

Его рука потянулась к её подбородку, чтобы грубо приподнять лицо.

Илания не отдернулась. Не зажмурилась.

На секунду её охватило нечто похожее на тошноту. Не от страха. От этой липкой, вонючей сладости, которой он пытался залепить ей рот, глаза, уши. От осознания, что он считает её настолько глупой.

«Тактика: манипуляция с применением социально одобряемых концепций («любовь», «естественность»).

Цель: вызвать чувство вины и подчинения.

Уровень угрозы повышен: противник использует более сложное, вербально закамуфлированное оружие».

Она сделала вдох. Медленный, глубокий, в самое дно лёгких, как училась. Воздух наполнил диафрагму, стал якорем. На выдохе она подняла взгляд и встретилась с ним глазами.

Она не просто смотрела. Она сканировала. Её взгляд, отточенный годами оценки противников на арене, бесстрастно фиксировал микро дрожь века, напряжение височной мышцы, капельку пота у виска. Она читала его, как открытую книгу с крупным шрифтом: ярость поверх страха, неуверенность, помноженную на гордыню.

В его отражении в её зрачках он увидел не себя-повелителя, а что-то искажённое, чуждое — будто смотрел в глубокий колодец, где на дне мерцал холодный, нечеловеческий свет.

Он замер. Его пальцы застыли в сантиметре от её кожи.

В этот миг её подавленная воля, как перегруженный контур защиты, выдала разряд. На его запястье, там, где была родинка, кожа вокруг неё на секунду побелела, будто от прикосновения инея, и фиолетовая искра — точь-в-точь как статический разряд на шлеме после пробоя энергощита — сухо щёлкнула в воздухе, оставив после себя запах страха. Он дёрнул руку, как от ожога.