Книга Преданная истинная черного дракона, страница 104 – Екатерина Борисова

— Не он. Его дочурка чуть не умерла, решив подставить Лиану!

— Где она?

— Одна в больнице, а вторая... — девушка шумно всхлипывает. — Лиана в тюрьме. Утром её забрали императорские сыскари.

Дальше мне всё становится понятно.

Забрали, затолкали в казённую перевозку, без вещей и еды и понесли в буран над пропастью.

ТВАРИ!

Выскакиваю на улицу, получив порцию острых льдинок в лицо. На бегу к обрыву оборачиваюсь и срываюсь вниз, чтобы уже в полёте расправить огромные чёрные крылья.

МОЯ! НИКОМУ НЕ ОТДАМ! НЕ ПОЗВОЛЮ ПРИЧИНИТЬ БОЛЬ!

Сознание заполняет ярость дракона и страх.

Страх не успеть. Страх, что моя сила и скорость окажутся недостаточными. Эта мысль — как острый коготь, царапает душу.

С каждым взмахом крыльев, с каждым ударом сердца, я чувствую, как время ускользает, а страх Идалин растёт, пока в какой-то момент не взрывается яркой вспышкой отчаянья.

А дальше только тишина... болезненная и пустая.

Я больше не чувствую Идалин, не чувствую её страха, не чувствую отголосков её эмоций, словно она...

НЕТ! — ревёт дракон и пикирует на главную площадь жалкого городишки.

Оборачиваясь на ходу, напоследок сбивая хвостом уродливую статую на площади. Не забочусь, как выгляжу.

Раскидываю руками конвой, что стоит у входа в участок, влетаю прямо в кабинет начальника полиции и реву.

— Где моя истинная?! Где арестованная Идалин Арсгольд?

Седовласый мужчина при виде меня хмурится. Сжимает огромные кулаки, но всё-таки делает знак влетевшей охране оставить нас.

— Я полагаю, вы князь Александр Веленгард? — щурится он и сжимает тонкие губы. — У меня для вас плохая новость. Идалин Арсгольд пыталась сбежать во время конвоирования. Не знаю, на что она рассчитывала, вскрывая дверцу перевозки, но... она разбилась насмерть, упав в пропасть.

Леденящий душу ужас проникает под тонкое шерстяное платье.

Пуховый платок не спасает от пронизывающего ветра и паники, что заполняет моё сознание.

Никакие уговоры, что я невиновна и сыщики во всём разберутся, не помогают.

К сожалению, я прекрасно знаю, что прав тот, кто больше, важнее, богаче.

В моём случае, — голос Кречета будет звучать громче, его боль безутешного отца будет отдаваться в сердцах его сограждан. А я всего лишь останусь обманщицей, беглянкой, от которой неизвестно чего можно ожидать. Преступницей!

Будь у меня поддержка семьи, я могла бы нанять адвоката и попробовать оправдаться. Но барон Арсгольд отвернулся от меня, продал и умыл руки.

От матери я уже давно ничего не жду. Я никогда не была ей нужна. Теперь я хотя бы понимаю почему. Каждый день во мне она видела свою постыдную слабость, свой просчёт или грех, напоминание о том, я её ошибка.

Я могла бы попросить помощи у князя, но... нет! Лучше смерть в темнице!

Я никогда не буду просить его! Потому что цена его помощи окажется неподъёмной: вечное заточение, жизнь для удовлетворения его потребностей и вечное одиночество...

В груди болезненно сжимается сердце.

Почему-то вспоминается мой первый бал. Нежно-голубое платье. Атласные перчатки. Витающий в воздухе аромат больших надежд и предчувствия чего-то важного.

Моё неловкое движение и ЕГО обжигающе горячие объятия. По коже запястья заструилось ласковое тепло, согрело мои озябшие плечи и кольнуло в самое сердце.