Книга Преданная истинная черного дракона, страница 119 – Екатерина Борисова

В подвал врывается тусклый утренний свет и озаряет ЕЁ.

Мою Идалин. Худая, бледная, она сидит прям на земляном полу. Её руки, ноги и грудь стягивают десяток заклинаний. Я вижу их, я чувствую их. Они как извивающиеся змеи впиваются в тонкую кожу моей девочки, терзают, мучают её.

Её тяжёлая голова с неровно остриженными волосами падает на грудь, её дыхание становится прерывистым и слабым.

А рядом с ним смеётся Анна, сжимая в руке бутылку с кровью.

ЕЁ кровью.

Больная!

Безумная ликует, пока не понимает. Зачем я здесь.

Я не собираюсь смотреть, как умирает моя истинная.

Врываюсь внутрь подземелья, снося своей тушей остатки крепостной стены.

Лицо моей бывшей любовницы искажается от страха. Кажется, сейчас она понимает, что не победит.

— Оставь нас! Нет! — она закрывается от меня руками.

Из угла старуха плетёт защитное заклинание и пытается набросить на меня. Но я вижу его. Топорное, кривое. Она рассыпается в прах, стоит мне дыхнуть огнём в старуху.

Старые, обожжённые кости грудой осыпаются в углу.

Настаёт черёд Анны, она пытается сбежать, отбиться, выставляет вперёд окровавленный нож. Но мне плевать.

Дракон бросается в атаку, хватает её зубами, и раздаётся хруст. Не знаю, успела она испугаться или почувствовать боль. Всё произошло слишком быстро.

Выплёвываю в сторону то, что ещё недавно было леди Анной Ларской — падчерицей короля и моей невестой.

Усилием воли я призываю дракона уняться и уступить мне место.

Я не ругаюсь, не гоню его, не пытаюсь запереть внутри.

Я говорю с ним.

Я объясняю, что лучше справлюсь. Пока.

Нам надо не испугать Идалин, а вынести отсюда.

Она ранена. Она умирает...

И он соглашается. Не уступает. Не бежит. Он соглашается и добровольно уходит в тень.

Огромные чёрные крылья складываются и превращаются в ладони, мощные лапы становятся ногами, трясу упрямо мордой и чувствую, как длинные растрепавшиеся волосы бьют по лицу.

Я подбегаю к ней, руками рву ослабшие заклинания. Поднимаю Идалин на руки и прижимаю к груди.

Внутри меня отчаянно ревёт дракон. Моя душа рвётся наружу, обнять, согреть, спасти!

Я наклоняюсь низко и не дышу. Стараюсь уловить хотя бы вдох, хотя бы стук её сердечка.

И слышу.

Внутри меня растёт волнение.

Я слышу, как она вздыхает, ворочается у меня в руках и утыкается лицом в мою тяжело вздымающуюся грудь.

Её бледных, обескровленных губ касается лёгкая улыбка.

Она улыбнулась мне.

Дракон внутри высоко запрокидывает голову и воет и тут же выпускает струю огня, что жаром прокатывается по телу, окутывает мои ладони, руки, что прижимаю Идалин к груди. Своим жаром я согреваю озябшее тело.

— Всё хорошо, душа моя, — шепчу в порыве нежности. — Уже всё хорошо. Я не позволю тебе уйти, страдать, болеть. МОЯ ДУША. Я отнесу тебя домой!

Князь Александр Веленгард

Я выношу её на свет, на открытый воздух.

Малышка Феста бросается к нам и пытается приладить у Идалин на хрупких плечиках платок.

— Она умрёт? — всхлипывает малышка.

А я сжимаю свою «добычу» крепче и рычу.

— Никогда! Я не позволю! Я не для того нашёл её, чтоб снова потерять!

Дракон протяжно воет внутри, чувствуя слишком слабый отклик истинной, и собирается обернуться.

— Не так, — меня хватает за рукав чья-то крепкая обветренная ладонь.

Я резко разворачиваюсь, готовый дать отпор любому. Но перед собой вижу высокого плечистого дракона. Уже немолодой, но крепко сбитый. С тоской он смотрит на Идалин и шепчет: