Книга Преданная истинная черного дракона, страница 122 – Екатерина Борисова

Я снова сглатываю и перевожу взгляд с бабушки на девушку.

МОЯ! — рычит дракон.

— Моя, — согласно киваю и упрямо встречаю пронзительный взгляд Констанс. Но тут же перевожу его на Идалин.

На огромной кровати она выглядит совсем хрупкой, почти невесомой и такой уязвимой. Со слипшимися от грязи и крови светлыми волосами, с бледной кожей и тёмным кругами под глазами.

МОЯ! МОЯ ДУША!

— Я на всё согласен, — киваю.

Мне кажется, или бабушка удовлетворённо кивает, но продолжает ровным голосом.

— Это ещё не всё! Связав себя с истинной, ты не умрёшь, когда она уйдёт. Но ты больше никогда не обретёшь любовь и не создашь семью, не получишь наследников от других женщин. Идалин навсегда останется твоей истинной — частью твоей души, твоим светом. Только светить она будет не тебе.

— Плевать! Я на всё согласен!

— Александр, — бабушка подходит ближе, берёт мои ладони в руки и мягко сжимает. Из её голоса и взгляда уходит жестокость. Сейчас она смотрит на меня с тоской и болью. — Подумай, внук. Она не хочет быть здесь. Идалин мечтает уйти, может, стоит тебе её отпустить?

— Никогда! Пусть лучше ненавидит и презирает! Но живёт!

— Но твой дракон!

— Плевать! — я сжимаю порывисто ладони бабушки в руках. — Ты только не тяни.

В комнату входит дед с большой шкатулкой. Он открывает крышку и достаёт один за другим драконьи камни. Светло-голубые фамильные камни, под завязку наполненные древней магией и силой.

В ладонь мне вкладывают булавку с огромным камнем, а Идалин закалывают волосы удивительным по красоте гребнём.

Вокруг моей единственной раскладывают фамильные украшения Ларсенов.

— Ты часть семьи, — кивает мне дед. — Вера, камни и Констанс помогут тебе! Крепись!

— Сюда, — указывает мне бабушка на полу у ног Идалин. И я послушно опускаюсь рядом со своей истинной.

— Начнём! — гремит неожиданно громкий и ясный с переливами голос бабушки.

Она выставляет ладони и прикрывает глаза, а после нараспев читает древние молитвы. Взывает к умершим богам, давно покинувшим разрушенные храмы. Она просит их снизойти до нас, до смертных, связать меня и Идалин в единый узел, принять обет, сплести наши души и судьбы.

Какой же бред! Не верю! Но молчу.

Сжимаю в кулаке булавку. Острые грани драконьего камня впиваются в ладонь.

Дракон внутри меня улёгся, затаился, ждёт.

С ладоней бабушки срывается золотой свет. Не может быть! Она же человек!

Один поток льётся прямо на Идалин, другой тянется ко мне.

И с каждой секундой золотое свечение становится всё ярче, горячее и ощутимее.

Свет проникает внутрь меня, касается дракона, поглаживает его морду, чешет за ухом, а потом, потом зовёт его с собой.

И он идёт.

А я ощущаю вместо него щемящую пустоту.

Но очень скоро на месте ушедшего дракона появляется крохотный испуганный клубочек. Ершистый, полупрозрачный, он мечется внутри меня, вызывая смутный страх.

— Она в тебе, — шепчет бабушка.

ОНА! Идалин! Её тьма, так, кажется, сказала Констанс.

Её страхи и недовольство мной. Её ненависть и злость. Сейчас кусочек этого мечется внутри меня, бьёт больно, рассыпая везде острые осколки ненависти.

Хватаюсь за грудь и пытаюсь её растереть.

Да, больно. Непросто будет с таким жить.

— Мы ещё можем остановиться, — шепчет бабушка.

— Не можем! — сжимаю булавку в кулаке, отчего рубиновая капля крови из свежего пореза срывается прямо на пол. Другой рукой касаюсь ножки Идалин. — Она должна жить. И без тьмы ей будет лучше! Я заберу её всю!