Книга Моя. По праву истинности, страница 129 – Виктория Кузьмина

Дав мне привыкнуть, и поцеловал в плечо нежно прикусывая. Рядом с меткой. Искры побежали по коже, смешавшись с глубокой, тёплой полнотой внутри.

— Чувствуешь? — прошептал он, и его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — Вот где ты должна быть. Всегда. Со мной.

Я задыхалась от переполняющих меня эмоций и чувств. Не могла даже ему ответить. Только простонала прогибаясь в спине, чтобы быть ближе к нему. Хотя мы были и так невозможно близко. Как единое целое. Как и должно быть.

Он начал двигаться. Медленно, глубоко, с той самой выверенной точностью, которая сводила с ума. Каждый толчок достигал самых сокровенных глубин, но не был резким. Он был… нежным. Несмотря на всю силу, на всю страсть, в его движениях была бережность. Словно я была самым ценным, что он когда либо держал в своих руках.

Его губы не отрывались от моей шеи, от метки. Целовали, покусывали. Он шептал слова которые я не могла разобрать, ведь мне было настолько хорошо, что все мое естество содрогалось.

Время в этот момент потеряло своё значение. Оно стёрло грань реальности оставляя только нас. Мир сузился до его тела, до его дыхания в моём ухе, до жара, растекающегося из самого моего центра. Мои стоны становились всё громче, всё беспомощнее. Я вцепилась в его руку на моём животе, чувствуя, как нарастает знакомое, сокрушительное давление.

— Сириус… я… не могу больше…

— Можешь, — он прорычал, и его движения стали чуть быстрее, чуть глубже. — Кончай для меня, Майя. Для нас. Дай мне почувствовать.

Его слова, его власть, его любовь. Всё это смешалось в один ослепительный клубок. Я закричала, когда оргазм накрыл меня с такой силой, что мир поплыл. Я чувствовала, как судорожно сжимаюсь вокруг него, как волны удовольствия смывают всё. Боль нашего прошлого, страх, воспоминания о разлуке. Оставляя новых нас.

С рыком, полным дикого торжества и невыразимой нежности, он достиг своего пика, заполняя меня горячими, пульсирующими толчками, продлевая мое удовольствие.

Мы лежали, тяжело дыша, он всё ещё внутри меня. Его вес частично лежал на мне, но он опирался на локоть, стараясь не давить. Его губы не отрывались от моей шеи, целуя, лаская.

В тишине комнаты, под его тяжёлое дыхание, я прошептала, уткнувшись лицом в подушку:

— Я люблю тебя.

Он замолчал. Замер. Потом медленно выскользнул из меня, перевернул на спину и навис надо мной, опираясь на руки по бокам от моей головы. Его алые глаза в полумраке были серьёзны, почти уязвимы.

— Что ты сказала? — его голос был хриплым шёпотом.

Я подняла руку, коснулась его щеки, провела пальцем по линии скулы.

— Я сказала, что люблю тебя, Сириус Бестужев. Мой муж. Мой альфа.

Он закрыл глаза, его лицо исказила гримаса, в которой было столько облегчения, что у меня снова сжалось сердце. Он опустил голову, прижался лбом к моему плечу.

— Моя луна,— прошептал он, и в его голосе впервые за всё наше знакомство прозвучала неуверенность. — Больше всего на свете. Люблю тебя. Моя жизнь.

Он снова поднялся, посмотрел на меня, и в его глазах уже горел знакомый огонь — тёмный, одержимый. Он наклонился, поцеловал меня долгим, медленным поцелуем, в котором была вся его душа.

Потом осторожно лёг рядом, натянул на нас одеяло и притянул меня к себе, чтобы я лежала на его руке, я прижалась к его плечу вдыхая запах. Его рука снова легла на мой живот. Он водил только ему известные узоры на коже подушечками пальцев.