Книга Моя. По праву истинности, страница 130 – Виктория Кузьмина

А я дрожала от осознания, что этот сильный мужчина только мой.

Мы лежали так в тишине, слушая, как бьются наши сердца в унисон. За окном медленно светало, пробиваясь сквозь шторы первыми лучами рассвета. В его объятиях, под тяжестью его любви и с нашим ребёнком под сердцем, я наконец-то почувствовала то, чего не чувствовала полноценно никогда.

Я почувствовала себя дома.

Мороженое на палочке таяло стекая сладкой сливочной массой мне на пальцы, оставляя липкие, сладкие капли на коже. Я облизывала их, медленно бродя по длинному, тихому коридору особняка, когда мой взгляд зацепился за приоткрытую дверь кабинета.

Свет изнутри падал узкой полосой на тёмный паркет, и в этой полосе, за массивным столом из чёрного дерева, сидел Сириус. Он не работал. Просто сидел, откинувшись в кресле, уставившись пустым, невидящим взглядом в развёрнутый перед ним документ.

Его мрачная аура пропитывала все окружающее пространство. Пальцы, сжимавшие край листа, побелели от напряжения. Он смотрел на кусок бумаги так, что мне стало страшно.

Щемящее чувство тревоги кольнуло меня под рёбра. Я замерла на пороге, следя, как по палочке стекает очередная капля ванильной сладости. Аппетит мгновенно исчез.

Я бесшумно вошла в кабинет. Подошла и выбросила остатки мороженого в мусорку. Не говоря ни слова, присела на край стола. Мои бёдра почти касались руки Бестужева.

Сириус не сразу заметил моё присутствие. Его алые глаза были прикованы к бумаге, но взгляд скользил по строчкам, не цепляясь за смысл. Потом он медленно, будто через силу, перевел его на меня.

— Что случилось? — спросила я тихо, протягивая руку и касаясь его сжатого кулака.

Он вздрогнул, как будто очнувшись от глубокого сна, и его взгляд наконец сфокусировался. Пустота отступила, сменившись знакомой, тяжёлой мрачностью.

Бестужев придвинулся на вращающемся стуле ближе ко мне, его колени уперлись в край стола по бокам от моих ног. Он взял мой подбородок большим и указательным пальцами, нежно, почти задумчиво.

— Пришёл отказ, — его голос был низким, хриплым от молчания. — Опять.

Он отпустил меня и лёгким движением подтолкнул документ в мою сторону. Я подхватила лист, хмуро вчитываясь.

«Решением Сибирского суда вам отказано в отмене закона о запрете межвидовых связей…»

Сердце упало, замерло, а потом забилось с новой, отчаянной силой. Я пробежала глазами по строчкам, выискивая знакомые отговорки.

«…причина отказа – недостаточность поданной информации… в связи с увеличением насильственных действий в сторону женщин ваше заявление не принято… ссылка на анонимный опросник…»

И в самом низу – размашистая, уверенная подпись: Судья Герц С.В.

Третий отказ. Третий. Мы собирали доказательства, приводили доводы, даже использовали связи Агастуса.

Брат лично говорил с этим судьей, но тот оказался глух ко всем аргументам. «Консервативен, к оборотням относится плохо, а после того, что случилось с его дочерью…» – так сказал мне Гас.

Девушку недавно похитили, нашли через неделю… и судья, обезумевший от ярости, был уверен, что к этому причастны оборотни. Любые. Все. Теперь его предубеждение стало непреодолимой стеной. Очень не вовремя.

Мы могли бы обратиться выше, в Верховный суд, но без одобрения на местном уровне шансы таяли, как снег на мартовском солнце. Наш брак, скреплённый древним обрядом и кольцами-артефактами, для людского закона всё ещё оставался фикцией. Призраком.