Онлайн книга «Моя. По праву истинности»
|
От этих слов Селеста побелела. Казалось, воздух выбили из лёгких. Она не нашла, что ответить. Просто резко развернулась и почти побежала к лестнице, чувствуя, как комок унижения и ярости подступает к горлу. В своей комнате она захлопнула дверь и прислонилась к ней, глотая злые, беспомощные слёзы. Дрожащими руками стала стаскивать эти чёртовы гольфы, эту чёртову юбку. Что в них было такого? Это была её школьная форма! В ней она ходила одиннадцать лет! Что изменилось теперь, когда она надела её в институт? Ничего. Абсолютно ничего. Просто ему было неугодно. Ему было вечно неугодно всё, что касалось её. Он всегда хотел мальчика. Всегда. Она была для него живым укором, бельмом на глазу, как он однажды, в пьяном гневе, и высказал. А о её матери… она ненавидела его за те слова, которыми он отзывался о ней. «Не на что не способная человеческая тварь. Не смогла родить сына, ещё и сдохла». Лютой, бешеной яростью ненавидела. И тут, стоя посреди комнаты, она вспомнила. Ей было пятнадцать. Сильнейшее отравление, жар, ночь. Лето стояло невыносимо душное, и она, вся в поту, открыла окно. Огромная, жёлтая, зловещая луна висела над лесом. И она увидела его. Адар, смертельно пьяный, шатаясь, шёл от особняка к кромке леса. Там рос небольшой, худощавый, кривобокий дубок. Странный гость среди сплошных елей. Поговаривали, он посадил его сам, но зачем — никто не знал. Спросить же Адара никто никогда не решался. Она видела, как отец подошёл к дубу, ухватился за его хлипкий ствол и… обрушился на колени. Он не плакал. Он выл. Тихим, надрывным, полным абсолютного отчаяния воем, от которого кровь стыла в жилах даже на расстоянии. Потом встал, отряхнулся и, не оглядываясь, той же пьяной, шатающейся походкой побрёл обратно в дом. Наутро он был холоден, корректен и беспощаден, как всегда. Никто, кроме неё, под светом той жуткой луны, не видел, как глава клана сибирских Волков рыдал, обняв одинокое дерево. Селеста грустно усмехнулась, вытирая последнюю предательскую слезу с щеки. Что под тем дубом? Памятник? Могила? Часть души её матери, которую он похоронил вместе с ней? Она не знала. Она и имени её не знала. Никто не знал о истинной Адара. Считалось, что он скрывал волчицу потому, что та слаба здоровьем была еще и волченка под сердцем носила и глава клана боялся, что ей кто-нибудь навредит. А на деле он прятал грязный и позорный по его мнению секрет. Ненавидел всех вокруг и себя. Селеста знала одно: его ненависть к ней и его безутешное горе были двумя сторонами одной медали, которую она была обречена носить. А завтра снова будет институт. И снова эти зелёные глаза, которые, казалось, видели не её холодную маску наследницы, а сокрытую даже от себя, дрожь. Она погасила свет и утонула в темноте, слушая, как тикают часы, отсчитывая время до следующего дня в её золотой клетке. * * * Мстислав Мори был чертовски зол. Маленькая проныра сумела его обхитрить, выстроив вокруг себя невидимый, но непроницаемый барьер. Эта бабочка с ледяными крыльями порхала по коридорам института с такой расчетливой скоростью, что он лишь успевал уловить шелест её шагов или мелькнувшую прядь белых волос за поворотом. Она стала призраком, тенью, целенаправленно избегающей его каждый чертов день. Изменился и её стиль. Исчезли гольфы и пикантная юбка, в которой он впервые её увидел. Теперь она носила исключительно строгие, безупречно сидящие брюки из дорогой шерсти или длинные, закрывающие щиколотки платья из дымчатого шёлка или тяжёлого крепа. |