Книга Моя. По праву истинности, страница 24 – Виктория Кузьмина

Трое оборотней ввалились в квартиру, и воздух, густой и сладковато-прогорклый, ударил им в нос. Картина, открывшаяся их взорам, была ужасающей в своей будничной, констатирующей жестокости.

— Сука, — Сириус выругался сквозь плотно сжатые зубы, и в этом одном слове был весь его гнев, отчаяние и стремительно рушащаяся надежда.

Его информатор был мертв. И явно уже с неделю. С момента той последней, роковой СМС: «Нашел кое-что по твоей Агате. Встречаемся. Важно». Злость за то, что он проигнорировал его, занятый своими душевными терзаниями, сжигала изнутри хуже аконитового дыма. Он оглядел комнату. Следов борьбы практически не было. Человеческие стражи порядка, наверняка, сочли бы это несчастным случаем или тихим уходом из жизни. Но для нюха Сириуса все было ясно, как белый день на снегу.

— Его отравили, — тихо констатировал Паша, присаживаясь на корточки рядом с распухшим, посиневшим телом. — Вонь такая, что тут самому сдохнуть можно от отравления.

Сириус подошел к компьютеру на заваленном бумагами столе, тыкнул пару кнопок. Ничего. Мертвый экран. Он принюхался, его ноздри вздрогнули.

— Сука. Кто бы ни сделал это, он был здесь. Пытался замести следы, залить технику, чтобы та сгорела. Примитивно, но эффективно.

— Сириус, посмотри сюда.

Бестужев повернулся, следуя за взглядом Паши, упершимся в стену. Среди разномастных бумаг и схем висела ничем не примечательная картинка, распечатанная на цветном принтере но в рамке. Камень в разрезе. Красивые, слоистые узоры.

— Это агат, — произнес Паша, снимая рамку со стены. Он ловко вскрыл ее и вынул из-под изображения пожелтевший, истончившийся от времени вырезок из газеты.

Сириус взял его в руки. Бумага пахла пылью, временем и едва уловимым — страхом. Он пробежал глазами по заголовку, и его собранное в маску ярости лицо нахмурилось.

«Страшное известие сегодня с утра потрясло наш город! Стало известно, что судья Громов Мирослав и вся его семья были жестоко убиты в своем доме! Налетчики были грабителями и ради наживы не пожалели даже маленьких детей. Прощание пройдет по адресу...»

Сириус помнил это дело. Убийство судьи Громова. Он был там на прощании вместе с отцом. Все кланы были там. Никто не верил в байку про грабителей. Покойный судья был гигантом, сильным и справедливым, его уважали даже враги. Одаренный.

Говорили, он мог одним словом остановить назревающую войну. Его старший брат, занявший пост, тем временем, даром не обладал вовсе. Но к чему его информатор хранил эту пожелтевшую заметку? Какая связь между убитым судьей и Агатой?

— Нихера не понимаю... — зло прорычал Леон, ломая пальцы. — Блять, вот вечно он все зашифрует, потом сиди, бошку ломай, что он хотел сказать.

— Не было у него времени шифровать, — возразил Паша, указывая на темное, бурое пятно на обратной стороне рамки. — Он знал, что умирает. Рамка в крови. Пора валить. Нас не должны тут видеть. Те, кто его убил, поняли, что он нарыл то, что не должно было всплыть. И убрали его. И скорее всего за домом следят. Нас видеть не должны тут.

Они вышли из квартиры, прикрыв изуродованную дверь. Местные, почуяв неладное, вызовут ментов, те найдут тело. А Бестужев позаботится о всех расходах. Этот человек был верен ему, был частью его сети. И он заплатил за эту верность жизнью.