Книга Моя. По праву истинности, страница 26 – Виктория Кузьмина

— А если метка только у нее? Или… метки нет вообще?

Леон покачал головой, и его лицо стало мрачным.

— Это очень плохо. Тогда риск смерти во время родов, даже во время вынашивания, возрастает в разы. Ребенок всегда будет оборотнем, и он будет тянуть из нее столько, сколько она дать ему не способна. В ход пойдут ее жизненные силы. Она будет таять на глазах. И в конце концов… хорошо, если доносит. А бывает так, что они сгорают в середине срока.

— Откуда ты все это знаешь? — спросил Паша, не отрывая шокированного взгляда от друга.

— От врача. У нас в городе есть клиника. «Лунная соната». Туда мы ходим вместе наблюдаться. И там, скорее всего, она будет рожать.

Сириус слушал, и в его душу закрадывался ледяной ужас. Его друг, который всегда с презрением отзывался о людях, нашел свою истинную пару и поставил на ней метку, наплевав на все законы. И он держал это в тайне, зная о страшных рисках.

— И как ты собирался держать это в тайне? — тихо спросил Сириус.

Тот выдохнул, упираясь локтями в колени и прикрывая лицо руками.

— Никак. Думал, поговорю с тобой и уеду отсюда куда-нибудь на юг. Где она сможет выдохнуть спокойно. Где я не буду бояться, что за мной придут арбитры, разорвут меня в клочья, ее посадят, а ребенка передадут моему отцу и его пизданутой на голову сестре.

Сириус кивнул. Он все понимал. Слишком хорошо понимал. Он завел машину, и они сорвались с места, помчались к особняку его родителей. Подъехав к мрачному, похожему на крепость зданию, Сириус скинул Паше ключи от своей квартиры.

— Слушай, у меня есть кое-какие подозрения. Паш, ты не мог бы посмотреть в моей квартире? Ключи от квартиры Агаты должны быть где-то в коридоре. Пока мы здесь с Леоном, съезди, посмотри.

Паша кивнул, его обычная насмешливость куда-то испарилась.

— Я могу взять твою тачку?

Сириус достал ключи от своей мощной ауди и кинул их другу. Тот ловко поймал, прыгнул за руль и помчался прочь, оставляя за собой облако снежной крупы.

Едва переступив порог особняка, они услышали его. Скандал. Голос его отца, ревел, заглушая все остальные звуки, его было слышно, казалось, на всех трех этажах. Голос матери был не слышен вовсе.

Леон двинулся за Сириусом, но тот резко остановил его жестом.

— Иди к своей паре. Проследи, чтобы ее никто не тронул. Отец в гневе просто отбитый на голову.

Леон, не споря, кивнул и сорвался с места, побежав по знакомому только ему направлению вглубь дома. Сириус же, двинулся на звук этого безумного рева. Он уже начал различать слова.

— Как ты мне это объяснишь?! Давай, скажи что-нибудь! Что ты молчишь?!

Послышался резкий, звонкий звук удара по плоти. Сириус ворвался в кабинет отца.

Увиденное заставило кровь застыть в его жилах. Его мать, сидела на полу, прислонившись к дивану. Она прижимала ладонь к щеке, из разбитой в кровь губы потекла алая струйка. Но не это было самым шокирующим. Ее глаза, полные не боли, а холодной, бездонной ненависти, были прикованы к фигуре отца. И в комнате… в комнате пахло аконитом. Резко, густо.

Он рысканьем взгляда нашел источник — за вазой на камине стояла хрустальная палочка для размешивания, от которой и исходил этот дурманящий, ядовитый запах. Отец был пьян. Не просто выпив, а пьян аконитом, что делало его в сотни раз опаснее и непредсказуемей.