Книга Моя. По праву истинности, страница 28 – Виктория Кузьмина

Больше не было смысла цепляться за хрупкое чувство безопасности. От моей прежней жизни тут осталась лишь горстка вещей, брошенных в день моего бегства. Сегодня я пришла за ними. Пора поставить жирную, окончательную точку.

Тихо толкнув дверь, я замерла на пороге. Воздух был спертым, пахло чужим парфюмом и одиночеством. Тут кто-то жил. Неужели новую девочку подселили? Наврятли Сара сюда вернулась. Мой взгляд сразу же, словно магнит, притянулся к кровати у окна — моей бывшей кровати.

Она была абсолютно пуста. Застелена казенным пледом в рубчик, безобразным и бездушным. Ни моей простыни, ни подушки. Сердце сжалось от острой, ноющей боли. Это был последний, ничтожный оплот моего прошлого, и его стерли с легкостью, словно стирают пыль с мебели.

Ладно, хоть в шкаф убрали, — безрадостно подумала я, заставляя себя сделать шаг внутрь. Половицы жалобно заскрипели под ногами, будто оплакивая мое возвращение.

Я уже тянулась к ручке шкафа, как вдруг дверь в комнату с грохотом распахнулась, заставив меня вздрогнуть и обернуться. На пороге, запыхавшаяся, с глазами, полными не столько удивления, сколько чистейшей паники, стояла Сара. Она смотрела на меня, как на призрак, явившийся нарушить ее хрупкий покой.

— Ты что здесь делаешь? — выдохнула она, и в ее голосе звучал неподдельный страх.

Я нахмурилась, отводя взгляд. Видеть ее было последним, чего мне хотелось. Наши отношения не сложились с самого начала, и после того, как Сириус проявил ко мне интерес, ее тихая неприязнь превратилась в откровенную вражду. Её нападение и избиение. Столько мелких пакостей, столько ядовитых слов… Мне в жизни никто не делал так гадко просто за то, что я есть.

— Я пришла за своими вещами, — ответила я, и мой голос прозвучал плоским, лишенным всяких эмоций. — Чтобы забрать их и навсегда забыть это место, как страшный сон.

Сара метнула взгляд на шкаф, потом на меня, и ее лицо исказилось странной, нервной гримасой.

— Ты что несешь? Какие вещи? Их уже забрали.

В воздухе повисла звенящая тишина, тяжелая и удушающая. Мои пальцы сами разжались. Я резко, почти яростно, распахнула дверцу шкафа, и у меня перехватило дыхание.

Полки были абсолютно пусты. До стерильности. Ни одной моей кофты, ни папки с черновиками стихов, ни старого ноутбука. Ничего. Только голые, пыльные доски, на которые падал бледный свет из окна. От моей жизни не осталось и следа.

Я медленно обернулась к Саре, и по моей спине пробежал ледяной холодок, несмотря на душное тепло в комнате.

— Кто? — прошептала я, и голос мой сорвался. — Кто забрал?

Сара отвела глаза, нервно теребя край своей модной кофты. Она не смотрела на меня.

— Сириус приходил. И все унес.

Словно кто-то вылил на меня ушат ледяной воды. Зачем? Зачем ему это? Неужели мало того, что он вышвырнул меня на улицу, как надоевшую игрушку, без права на защиту?

Он пришел и забрал этот жалкий огрызок моей самостоятельной жизни, последние крохи того, что было до него? Он растоптал все, во что я позволяла себе верить, а теперь пришел и забрал даже это? Мои старые, дешевые вещи, которые и гроша ломаного не стоили, но были моими? Он знал, знал, что я не смогу просто пойти и купить новые. Он сам выбросил почти все мои старые вещи . Те, что он мне купил я не забирала из его квартиры... Это была не просто жестокость. Это было надругательство. Полное, окончательное, стирающее меня как личность.