Книга Моя. По праву истинности, страница 55 – Виктория Кузьмина

Сегодня... нет, он посмотрел на массивные часы на стене. Четыре часа утра. Уже вчера. После того как он побывал в той маленькой, убогой квартирке на окраине города и забрал оттуда вещи и документы Агаты.

Его взгляд тогда упал на снимок УЗИ, прикрепленный магнитом к холодильнику. Снимок был не ее. Он принадлежал той девушке, Лизе. Девушке чертового Мори. И странное чувство признательности смешалось в нем с яростью.

Она приютила Агату. Дала ей крышу над головой, когда он так чудовищно облажался, вышвырнув ее в ночь.

Он обязательно отблагодарит ее. Ведь судя по убогой обстановке и полному отсутствию всего необходимого для ребенка, она явно бедствовала. А он еще этого ублюдка, Бранда, в коматозное состояние вогнал.

Но Сириус был уверен — такой отец-ублюдок ребенку не нужен. Если понадобится, он примет эту девушку под защиту своего клана, даст ей кров и безопасность в благодарность за то, что та помогла его Агате, когда он не смог.

Может, под его наставничеством в Сибири появится первый нормальный оборотень-медведь, — с горькой иронией подумал Бестужев.

Он взял со стола тяжелый хрустальный стакан, где оставалось на донышке немного виски. Лед давно растаял, разбавив алкоголь водой. Он одним глотком осушил, но даже едкая жидкость не смогла заглушить жгучую смесь стыда, ярости и того дикого, животного облегчения, что он нашел ее. Агату.

Его до сих пор пробирала дрожь, когда он вспоминал, как его зверь захватил сознание после того, как он отдал документы на ресепшене клиники. Дальше все восприятие было искажено, пропущено через призму волчьих глаз, обостренных чувств и одного-единственного инстинкта. Найти свою пару.

Он нашел ее моментально. Ворвался в палату, и дверь с грохотом ударилась о стену, но она даже не проснулась. Спала, вымотанная до предела, и в свете, падающем из окна, она была так прекрасна, что у него перехватило дыхание.

Его зверь, этот свирепый, неконтролируемый хищник, истосковался по ней до безумия.

Сириус чувствовал, как тот готов был заскулить и ползти на брюхе к ее постели, чтобы просто расстелиться меховым ковриком у ее ног. Лишь бы она прикоснулась. Хотя бы раз.

И он не сдержался. Разбудил ее и, отбросив всю гордость, залез к ней, прижался, жадно вдыхая ее запах. Облизывал сонную. Как пес.

И она... она не оттолкнула его. Ее пальцы впустились в его шерсть. Гладила его, бормоча что-то сонное. Не догадываясь, что это он. Он сделал ей больно. Он причина всех трудностей. Боли. Слез.

В этот миг не было ни страха, ни ненависти в ее аромате. Только усталость и... принятие? Быть так близко к ней, к их дочери, чувствовать, как под его щекой бьется ее сердце... Он был готов остаться с ней вот так навсегда. Только бы она не боялась его.

Но все испортил ее брат. Агастус Громов. Сириус до сих пор не мог поверить, что его Агата, его простая, человеческая Агата, принадлежит к семье верховных арбитров. И зовут его малышку, скорее всего, вовсе не Агата... Эта мысль резала по живому, отнимая у него даже то немногое, что он о ней знал.

Видимо, волчьи боги все же благоволили к нему. Когда этот упрямый арбитр пытался открыть его истинной всю правду, они отвели ее мысли, и Сириус успел уловить из их разговора достаточно. Осталось дожать последнее, самое тяжелое звено. Мать.