Книга Моя. По праву истинности, страница 52 – Виктория Кузьмина

Какой же он огромный. Мысль пронеслась с оттенком паники. Мне кажется, или он стал еще больше?

Пушок своими размерами затмевал любую собаку, которую я видела. Или это все-таки не собака? — мелькнула догадка, но я тут же отбросила ее, слишком уставшая, чтобы анализировать. Я принялась поглаживать его между ушами. Его большая туша была напряжена, и я заметила, что своим телом он старался прижать именно мои ноги, в то время как голову положил аккуратно, избегая даже малейшего давления на живот. За эту удивительную, почти человеческую деликатность я была ему безмерно благодарна.

— Кто же тебя пустил сюда, а? — тихо прошептала я, обращаясь скорее к самой себе, в пустоту тихой палаты. — Это ведь больница, Пушок. Стерильное помещение.

Ответ был очевиден. Только один человек мог проигнорировать все правила и оставить своего зверя рядом со мной. На какой черт Бестужев подсунул его сюда? Боится, что сбегу? Поставил мохнатым охранником?

Пушок, кажется, уловил направление моих мыслей. Он млел под поглаживаниями, издавая тихое, довольное поскуливание, и как только я останавливалась, тут же тыкался мне в руку своим холодным носом, требуя продолжения. И, странное дело, я действительно по нему соскучилась. В его простом, безоговорочном обожании не было ни капли той яростной, разрушительной злости, что исходила от его хозяина. Он был просто счастлив меня видеть. И в этой простоте было какое-то исцеление.

Дверь в палату неожиданно распахнулась. На пороге стоял мой брат. В руках он держал капельницу на колесиках. Длинные волосы были заплетены в небрежную, но уже аккуратную косу, и при свете я разглядела в черной массе тонкие, словно посеребренные инеем, пряди.

Седые волосы. Видимо, от стресса, от пыток. Его взгляд скользнул по мне, а затем упал на Пушка. Он приподнял бровь, и в его глазах мелькнуло нечто среднее между изумлением и раздражением.

— И кто, — произнес Агастус сухим тоном, — пустил сюда этого оборотня в обличии зверя?

Он метнул на Пушка пронзительный взгляд. Пес, как ни в чем не бывало, лишь глубже зарылся головой мне в футболку на груди, прижимая мои бедра своими тяжелыми лапами, и посмотрел на меня самым невинным, преданным и доверчивым взглядом, какой только можно себе представить.

А у меня в голове, словно отголосок давно забытого урока, медленно и четко проявилась мысль, которую я раньше отгоняла: Оборотня. Он назвал его оборотнем. Не просто зверем. Оборотнем. Ну нет… Это же точно не может быть… Да нет…

P.S Дорогие девочки! Ловите ещё одну главу как и обещала. Иллюстрации не могут передать все величие и размеры Пушка-Снежка) Он намного больше по книге)

— Оборотня? — я фыркнула, все еще гладя Пушка между ушами. Его шерсть была такой мягкой, такой... собачьей. — Да нет, это просто пес Бестужева. Он всегда с ним.

Агастус покачал головой, его взгляд был безжалостно трезвым, лишенным моих наивных иллюзий.

— Это оборотень, Мая. Не бывает таких огромных «собак». Взгляни на него. По-настоящему.

Я замерла, и моя ладонь застыла на его макушке. Пушок, почувствовав прекращение ласк, недовольно хрюкнул и лизнул мою кожу, оставив влажный, теплый след. Его синие, бездонные глаза смотрели на меня с таким простодушием, что сердце сжалось. Нет. Ну просто нет... Не может же это быть? Это было слишком нелепо, слишком фантастично, даже для моего нового, искаженного мира. Бестужев лижет мне руку? Бред.