Книга Моя. По праву истинности, страница 51 – Виктория Кузьмина

— Я думаю, он не знал, кто ты на самом деле. В нашей семье не было блондинов. Помнишь, ты в детстве была моим маленьким черноволосым чертенком? А тут… — он отстранился, чтобы посмотреть на мои волосы, и в его глазах отразилась горькая нежность. — Твои волосы белые. И ты выросла, изменилась. Совершенно не похожа на себя в детстве. Это сыграло нам на руку.

Я кивала, продолжая поглаживать его по спине, чувствуя, как под пальцами проступают кости и напряженные мышцы. За моей спиной Любовь Николаевна прочистила горло, напоминая о себе.

— Вам нужно идти в вашу палату, — произнесла она безразличным тоном. — Скоро кончается моя смена, и мне нужно выдать вам чистые вещи и принадлежности для душа.

Я нехотя оторвалась от брата.

— Я еще приду, — пообещала я ему шепотом.

Он кивнул и с видимым усилием разжал пальцы, отпуская мою руку. В его глазах читалась та же невысказанная тоска, что грызла и меня.

Когда я пришла в свою палату — небольшую, но чистую и уединенную, — в душе все еще трепетала странная, почти иррациональная вера в то, что все это правда. Что я — это я. Что все, что произошло, произошло наяву. Что мой брат жив, что я спасена. Что в этом огромном, жестоком мире я не одна. У меня есть семья. У меня есть Лиза. И скоро… скоро будет ребенок.

Помыться в душе после всех этих событий было ощущением чистого, безмятежного блаженства. Смыть с себя всю грязь, пот, запах страха и чужую кровь — кровь Бестужева. Я заметила, что мой живот стал чуть более округлым, упругим.

Как же ты быстро растешь, моя маленькая фасолинка... Я положила на него ладонь, и на секунду мне показалось, что я чувствую слабое, ответное тепло.

Облачившись в больничную пижаму. Простые белые хлопковые штаны и свободную футболку, которая сползала с одного плеча, почувствовала себя почти умиротворенной.

Ну и ладно, главное, что вещи чистые. Я аккуратно, почти механически, принялась за стирку. В раковине, с куском мыла, я отстирала свой свитер, тщательно ополаскивая алые пятна, затем джинсы и нижнее белье.

Ну и что, что мылом? Все равно смогла отстирать. Движения были привычными. Когда-то, у нас сломался стиральная машинка, и мы с мамой целую неделю стирали все вручную в тазу, пока она не получила зарплату и не купила недорогой полуавтомат. Эти воспоминания были такими далекими, почти идиллическими на фоне нынешнего кошмара.

Разложив выстиранные вещи на горячей батарее, пышущей сухим жаром, я наконец рухнула на кровать. Усталость накрыла меня с головой, тяжелая и всепоглощающая. Я провалилась в сон мгновенно, словно в черную, бездонную яму.

А пришла в себя от ощущения тряски. Кто-то настойчиво толкал мою кровать. Глаза сами собой распахнулись, и я увидела над своим лицом огромную белую морду с прижатыми к голове ушами и парой бездонных, синих, как летнее небо, глаз. А потом на меня обрушился шершавый, влажный язык и поток горячих, щедрых слюней.

— Пушок? — прошептала еще не веря своим глазам.

Аккуратно, стараясь не спугнуть, я отодвинула морду пса, который, казалось, и не думал останавливаться. Он лизнул меня еще раз, от подбородка до уха, и тогда я села.

Пес, недолго думая, запрыгнул на кровать и улегся поверх моих ног, придавив меня своей внушительной тяжестью. Он положил огромную, пушистую голову мне прямо на грудь, помахивая хвостом и смотря на меня преданным, ожидающим взглядом.