Книга Моя. По праву истинности, страница 66 – Виктория Кузьмина

Гас уставился на друга пристальным, пронзительным взглядом.

— В обход арбитров Сибири. Созови Совет Верховных Арбитров и Карателей. А внутренний совет кланов... — он перевел взгляд на Сириуса, — созовет Альфа Сибирских.

От этих слов, от всей этой безумной реальности, у меня внутри все перевернулось. Я отпила очередной глоток чая, и он встал в горле комом. Голова закружилась, а низ живота резко и болезненно свело. Комок желчи подкатил к горлу. Я сорвалась с места, отшвырнув чашку. Она с громким хрустом разбилась о пол, разбрызгивая темные капли. Я, почти не видя дороги, влетела в ванную и склонилась над раковиной, чувствуя, что еще чуть-чуть — и меня вывернет наизнанку.

— Майя?!... —Прокричал брат, но ответить я не могла.

Стоять было физически тяжело. Ноги подкашивались, а все тело сковывала ледяная паутина дрожи и слабости. Я старалась дышать глубже, умывая лицо ледяной водой, но спазматическая боль внизу живота не отпускала.

И тут неожиданно ко мне прижалось мощное, твердое и такое знакомое тело. Руки, сильные как стальные путы, обняли меня, прижали к себе. И мое взвинченное, измученное естество словно вздохнуло с облегчением. Все напряжение начало уходить, растворяясь в его запахе, в ощущении его близости.

— Тихо. Дыши, — его голос прозвучал прямо у уха, низкий и успокаивающий.

Бестужев развернул меня лицом к себе и прижал мою щеку к своей шее, к тому месту, где под кожей пульсировала жила. Он продолжал гладить меня по волосам, по спине.

Ноги окончательно подкосились, отказавшись держать тело, и Сириус, не отпуская, легко подхватил меня под попу и усадил на край раковины. Его бедра встали между моих раздвинутых ног, он по-прежнему прижимал меня к себе, что-то шепча — может, слова, может, просто успокаивающие звуки. Я уже не различала сквозь нарастающий шум в ушах. Мне было так хорошо, так спокойно и безопасно, что я почувствовала себя маленьким листком, качающимся на мягких порывах ветра.

— Нам нужно обменяться метками, нашей дочери нужно чувствовать обоих родителей— его слова дошли до меня сквозь ватное состояние.

— Зачем? — прошептала я, не понимая. — И почему ты так уверен, что это девочка? Может, у меня мальчик?

— У нас, — поправил он, и в его голосе прозвучала несокрушимая уверенность. — У нас с тобой будет дочь. Я это знаю. И чтобы я мог питать ее через связь, чтобы она не иссушила тебя, нам нужна метка.

— Как это сделать? — тихо спросила я, почти не соображая, утопая в его близости.

Вместо ответа он приподнял мое лицо за подбородок. Его алые глаза встретились с моими, пылая каким-то странным, смешанным огнем — ярости, боли, ответственности и... чего-то еще, чего я не могла определить.

И прежде чем я успела что-то понять, он поцеловал меня. Глубоко. Властно. Вышибая последние остатки моего разума и заливая все внутри жидким огнем. Это был не просто поцелуй. Это была клятва.

От автора: дорогие мои девочки! В моем телеграмм канале Есть визуал к этой главе )Заходите чтоб не пропустить классное видео поцелуя Агаты и Бестужева!

Мыслей не было. Был только жар. Жар, который растекался от каждого его прикосновения, как расплавленный металл, выжигая изнутри всё, кроме животного, первобытного отклика.

Его губы прижались к моим не для поцелуя, а для захвата. Жестоко. Властно. Без права на отказ. И мое тело, предательское и жаждущее, ответило ему тем же, пока где-то в глубине, за толщей этого опьяняющего тумана, кричала крошечная, униженная частичка моего «я». Та, что помнила боль. Помнила, как он швырнул меня на осколки. Как вышвырнул в ночь без объяснений. Как относился как к вещи.