Книга Золушка. Революция, страница 100 – Ямиля Нарт

— Прежде чем открыть, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, — ты должен понять. То, что ты увидишь, — самая большая моя тайна. Та, которую не знает даже Кассиан в полном объеме. Открыв ее, ты возьмешь на себя часть моей ответственности. И опасности.

Он не отводил взгляда. Его лицо было серьезным.

— Я слушаю.

И я рассказала. Всё. Не торопясь, подбирая слова. О фее-крестной, о моем истинном происхождении, о туфельках как артефакте Сидов и ключе к наследию. О моем предназначении — остановить угасание истинной магии. И о нашей с Виктором отчаянной поездке на Землю и возвращении.

В процессе рассказа я открыла футляр. Внутри, на темном бархате, лежали хрустальные туфельки. Они сверкали в свете лампы своим неземным, внутренним светом. Я взяла одну, ощущая знакомую прохладу и легкую пульсацию.

— Вот они. Источник моих способностей понимать животных, ключ к путешествию между мирами… и, возможно, к разгадке тайны пыли.

И я поведала ему самую страшную тайну. Тайну пыли. То, что обнаружила моя мать в своих исследованиях и что так и не успела завершить. Я рассказала, как заклинание родства, которое она случайно применила к магической пыли, давало странный, тревожный отклик. Как будто пыль была не просто минералом или конденсатом энергии, а чем-то… связанным с самой жизнью.

— Мама подозревала, что производство пыли — это не просто алхимический процесс, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Что за ним стоит что-то ужасное. Что Гильдия что-то скрывает. Что-то, связанное с самой сутью магии этого мира. И её убили за эти догадки. Я нашла её дневник. Она так и не успела всё проверить, не успела завершить исследования. Но направление задала.

Эдгар слушал, не шелохнувшись. Его лицо было бледным.

Я рассказала о том, что у нас с Кассианом есть план — рискованная операция по проникновению на секретный объект Гильдии, мельницу «Старый жернов», чтобы добыть доказательства их преступлений и, возможно, раскрыть тайну производства пыли. Я рассказала, что уже почти готова, что тренировала иллюзии для маскировки.

— И вот для чего тебе туфельки, — пробормотал он, когда я замолчала. —Они… усиливают восприятие, дают силы для таких трюков.

В его глазах не было страха или осуждения.

— Ты собираешься лезть в самое логово, чтобы узнать правду, — не спросил, а констатировал он.

— Да. Потому что если правда такова, как я опасаюсь… то всё, что делает Гильдия, всё её могущество построено на лжи и, возможно, на преступлении. И это нужно остановить. Не только ради Империи. Ради всего мира.

Он долго молчал.

— Я… подозревал, что ты не совсем та, за кого себя выдаешь, — наконец сказал он, и его голос был тихим и хрипловатым. — Для девятнадцати лет… ты слишком образованна. Слишком мудра. Слишком… взрослая в своих решениях. Но я не хотел давить. Ждал, когда ты сама будешь готова.

Он поднял глаза с туфелек на меня. В них была буря эмоций: изумление, тревога, и что-то еще, глубокое и теплое.

— Элис, — сказал он тихо. — Ты только что доверила мне самое ценное, что у тебя есть — свою тайну, свою миссию, память о матери. Ты рискуешь всем. Благодарю за доверие. Оно для меня дороже всего на свете.

Он закрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями, а потом открыл их и посмотрел на меня с такой пронзительной серьёзностью, что у меня перехватило дыхание.