Книга Золушка. Революция, страница 101 – Ямиля Нарт

— Но теперь, когда ты всё рассказала… я хочу дать тебе клятву. Я клянусь своим Пламенем, — произнёс он чётко, — что никогда не предам твоё доверие. Ни словом, ни делом, ни мыслью. Тайна пыли, твоя миссия, твоё прошлое — всё это останется между нами. Я буду охранять это как свою собственную честь.

Он сделал паузу, и губы его дрогнули в лёгкой, печальной улыбке.

— И я обещаю тебе вот что, Элис. Если когда-нибудь, в будущем, мне придётся делать выбор между долгом перед Альянсом и тобой… я выберу тебя. Потому что ты не просто создаёшь лекарства и ломаешь монополии. Ты несешь в себе надежду на лучший мир. И потому что… ты стала для меня очень близким человеком за эти недели.

От этих слов у меня в горле встал ком. Клятва на Пламени. Я знала от феи, что это самая сильная, нерушимая клятва, какую только может дать практик Анхилии. Она связывала не словами, а самой сущностью. Нарушишь — и твоё собственное Пламя, твоя внутренняя гармония, обратятся против тебя. Он отдавал в залог свою душу.

И он обещал выбрать меня. Меня — над своей страной, над своим долгом. То, чего никогда не мог по-настоящему обещать Кассиан.

Я не смогла сдержаться. Эйфория от открытий, облегчение от разделённой тайны, эта новая, хрупкая и невероятно прочная связь между нами — всё это переполнило меня.

Я не думала. Я действовала на импульсе, на волне благодарности, уважения и того тёплого, сладкого чувства, что всё сильнее разгоралось во мне при виде его.

И я поцеловала его.

Инициатором была я. Потому что в тот миг я поняла — он слишком хорошо воспитан, слишком уважает границы, чтобы переступить их первым, даже если чувствует то же самое. Он принц. Его с детства учили сдерживаться. А я… я была Элис Мёрфи, которая отвоевала себе право не следовать глупым правилам.

Он замер на мгновение, а потом ответил. Поцелуй был нежным, осторожным, но в нём была вся накопленная за недели близость, уважение, чувство родства.

Когда мы наконец разъединились, мы сидели, глядя друг на друга, и оба дышали чуть чаще обычного. На его губах играла смущённая, но счастливая улыбка.

— Вот этого я не ожидал, — прошептал он.

— Я тоже, — призналась я, и сама удивилась, как легко это вышло. — Но… я не жалею.

— Я тем более, — он провёл пальцем по моей щеке.

Мы сидели на полу, прислонившись к стене, плечом к плечу, и смотрели на лежащие перед нами на бархате хрустальные туфельки. Теперь они были не только моей тайной. Они были нашей общей тайной.

Утро после нашего разговора и… того поцелуя… началось с непривычной легкости. Проснувшись, я несколько минут просто лежала, глядя в потолок и прислушиваясь к странному, теплому чувству внутри. Было страшно. Было тревожно — я раскрыла всю себя человеку из потенциально враждебной державы. Но было и невероятное облегчение. Я больше не была одна со своей тайной. И было еще что-то — сладкое, щемящее предвкушение, связанное с ним. С Эдгаром.

Но чувства нужно было отложить. Впереди была операция. Рискованный, почти безумный план, который мог либо дать нам ключ к уничтожению Гильдии, либо погубить нас всех. Я отправила срочное сообщение Кассиану через шкатулку. Просила его приехать как можно скорее, намекнув, что речь идёт о деле, которое нельзя обсуждать даже таким способом.