Книга Золушка. Перезагрузка, страница 144 – Ямиля Нарт

— Блестящая работа, — ответил он ответным письмом. — Мои люди уже на позициях. Как только птицы пометят заговорщиков, мы будем знать всех в лицо. Никто не уйдет.

— А что с нашим козырем? — спросила я, имея в виду самую рискованную часть нашего плана.

— Медведи уже в пути к замку.

Мы несколько дней назад тайно посетили королевский заповедник, где содержались эти магические существа. Огромные, с невероятно прочной, почти каменной шкурой цвета , они были умны, но ленивы и своенравны. Никто не мог с ними справиться. Но туфельки дали мне возможность договориться.

Они не хотели еды или развлечений. Они тосковали по скалистым берегам своего родного острова. Договор был прост: они посидят некоторое время в прочной клетке во дворце, якобы для увеселения гостей, а в нужный момент обеспечат дополнительную защиту. А после бала корабль доставит их домой. Их шкура, непробиваемая для большинства видов оружия и магии, была нашим козырем.

— А Верховный король Альянса будет? — поинтересовалась я.

— Будет. Это наша возможность. Если все пройдет гладко, я смогу поговорить с ним без лишних ушей Гильдии. Возможно, войну еще можно предотвратить. Однако, будем надеяться, что в готовящемся свержении Альянс участвовать не собирается, а будет до последнего изображать доброго соседа.

Он ушел, чтобы координировать последние приготовления, а я осталась одна с гнетущим чувством надвигающейся бури. Бал, который должен был стать праздником, превращался в поле битвы. И мне предстояло выйти на него в первой линии.

Мои мрачные мысли были прерваны странным оживлением в поместье. Я вышла в коридор и увидела, что все домочадцы собрались в гостиной. Они стояли полукругом, и на их лицах были таинственные, сдержанные улыбки. В центре, держа в руках небольшую шкатулку из темного дерева, стояла миссис Дженкинс.

— Дитя мое, — начала она, и голос ее дрогнул. — Мы знаем, какой важный день тебя ждет. И мы… мы все хотели тебе кое-что вернуть.

Она протянула мне шкатулку. Я откинула крышку. И замерла. На бархатном ложе, сверкая холодным изумрудным огнем, лежали серьги. Те самые, что я когда-то продала через Виктора, чтобы добыть денег на первые, самые необходимые закупки для поместья.

Я не могла вымолвить ни слова. Слезы подступили к глазам. Я смотрела то на серьги, то на их сияющие лица.

— Как… — только и смогла прошептать я.

— Мы сложились, — тихо сказал Виктор, подходя ближе. — Каждый внес свою лепту из той премии, что вы нам подарили.

— Искали долго, — хрипло добавил Гримз. — Их уже успела купить одна пожилая дама. Пришлось уговаривать.

Виктор улыбнулся своей редкой, но такой теплой улыбкой.

— Когда мы рассказали ей историю, о том, что это последнее, что осталось у нашей хозяйки от матери, она растрогалась и согласилась продать их нам. Сказала, что такая память должна быть с вами.

Я смотрела на эти знакомые до боли серьги, на лица этих людей — моей настоящей семьи. Они отдали часть своего первого большого заработка, чтобы вернуть мне крупицу прошлого.

— Я… я не знаю, что сказать, — прошептала я, обнимая их всех по очереди. — Спасибо. Вы самое дорогое, что у меня есть.

Теперь я должна была быть достойной их веры. Пора было готовиться.

В своей комнате я надела купленное в спешке платье. Черное, строгое, в форме футляра. Оно было красивым, дорогим, но сидело на мне как-то чужеродно. В нем я чувствовала себя не собой, а манекеном. Глядя в зеркало, я ловила себя на мысли, что для такого бала, для моего первого выхода в свет, мне бы хотелось чего-то светлого, воздушного, полного надежды. Но времени на поиски уже не было.