Книга История (не) Белоснежки, страница 10 – Ямиля Нарт

Вернувшись в свои покои, я села перед туалетным столиком и механически принялась расчесывать свои длинные рыжие волосы. Взгляд упал на батарею флаконов с косметикой Морганы. Я открыла один за другим. Пудра из толченого алебастра, румяна на основе кошенили, густые и неестественные. Кремы, пахнущие густым, удушающим мускусом и свиным жиром. Никаких легких текстур, никаких увлажняющих средств. Я с грустью подвела итоги своего невольного исследования: нормальной, здоровой уходовой косметики в этом мире не существовало.

В этот момент, без стука и предупреждения, дверь в мои покои распахнулась. В проеме стоял высокий мужчина в темных одеждах магов. Смуглое лицо с острыми чертами, пронзительные зеленые глаза, которые сейчас смотрели на меня с привычной властью и усмешкой.

Аларик.

Ледяной ужас сковал меня. Воспоминания Морганы нахлынули, горячие и постыдные. И среди них — холодное, четкое знание, от которого кровь застыла в жилах.

По вторникам у них всегда были свидания.

Аларик сделал шаг вперед, плотно закрыв за собой дверь.

— Моя королева, — произнес он своим низким, бархатным голосом, который звучал и в ушах, и в голове. — Я скучал.

Ужас, холодный и тошнотворный, сковал меня. Я не могла пошевелиться, не могла вымолвить ни слова. Я просто сидела и смотрела, как он приближается.

Я застыла, словно кролик перед удавом, не в силах пошевельнуться. Его властный взгляд скользнул по мне, задержался на расческе в моей застывшей руке, на флаконах, разбросанных по столику. Усмешка тронула его губы.

— Я скучал, — повторил он, делая еще шаг. Воздух в комнате стал густым и тяжелым. — Две недели у нас не было свиданий.

Да, потому что Моргана была больна.

Он был уже совсем близко. Я почувствовала запах дыма и чего-то острого, пряного. Память, грязная и навязчивая, подсказала, как этот запах ощущается на голой коже. Внутри всё кричало от отвращения и паники. Он наблюдал за мной несколько секунд, а затем, с лёгким недоумением на смуглом лице, наклонился и прижал свои губы к моим.

Его поцелуй был твёрдым и требовательным, полным уверенности в своём праве. Моё тело напряглось в абсолютном, животном неприятии. Губы его были твердыми, полными памяти о прошлой близости, которой я не разделяла и которой боялась.

Я застыла, не отвечая, все мое тело стало одним сплошным протестом. Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.

Он почувствовал мое оцепенение, мою ледяную неподвижность. Его губы замерли, затем он медленно, с непонимающим выражением лица, отстранился. Зеленые глаза впились в меня

— Что, морн побери, происходит, Моргана? — его голос стал резким, без тени ласки. — Ты дрожишь, как загнанный зверь.

Я сделала глубокий, прерывистый вдох, отодвигаясь от него, нащупывая опору. Мне нужно было сказать что-то. Что угодно, лишь бы он ушел. Пришла пора избавляться от него, и лучшим оправданием была та же сказка, что и для Белоснежки, лишь слегка изменённая.

— Мы не можем больше, Аларик, — выдохнула я, глядя в пол. — Эти отношения… они должны прекратиться.

Он фыркнул, сложив руки на груди. Его тёмные одежды магистра поглощали свет, делая его фигуру ещё более зловещей.

— Прекратиться? Из-за чего? Из-за внезапного приступа добродетели? Слишком поздно для этого, моя дорогая.