Книга История (не) Белоснежки, страница 8 – Ямиля Нарт

Когда мне было шестнадцать, мой отец проиграл небольшую пограничную войну. Политический союз стал не нужен. Принц, за которого меня готовили выйти замуж с пеленок, прислал письмо. Он писал, что нашел «более выгодную партию». Меня отвергли. И единственная причина, которую я понимала, была в том, что я оказалась «недостаточно хороша». Недостаточно красива. Недостаточно ценна. Моя собственная семья стала относиться ко мне как к испорченному товару, к обузе.

Я рискнула взглянуть на нее. Она сидела, обхватив свои худенькие колени, и смотрела на меня с зарождающимся сочувствием. Дети понимают язык несправедливости лучше взрослых.

— А потом, — продолжила я, — твой отец, король-вдовец, предложил мне руку и сердце. Это тоже был договор. Он получал союз, а мой род — избавлялся от меня.

Я посмотрела на девочку.

— Твой отец был всегда вежлив со мной, но холоден. А потом он показал мне портрет твоей матери. Он сказал, что она была ангелом во плоти. И я поняла, что всегда буду для него лишь жалкой подделкой настоящей красоты. А ты… ты была ее точной копией. Все в замке обожали тебя, видя в тебе ее живое воплощение.

Я сделала паузу, давая ей понять мои слова.

— Феи показали мне, как моя боль и страх превратились в злость. Я боялась, что ты, подрастая, затмишь меня. Что все увидят, что я — «недостаточно хороша». И я пыталась унизить тебя, запереть, спрятать. Чтобы доказать самой себе, что я все еще имею какую-то ценность. Это была неправильная, ужасная борьба. И я глубоко сожалею обо всем, что причинила тебе боль. Фея Настоящего показала мне тебя — одинокую, напуганную девочку, которая потеряла отца и оказалась во власти чужой, злой женщины. И я поняла, какое чудовище я из себя воздвигла. Я увидела в тебе свое отражение. И поняла, что веду себя точно так же, как те, кто когда-то сделал больно мне. Я стала тем самым монстром, которого боялась. Я вымещала на тебе всю свою злость и обиду за ту, прежнюю боль.

— Почему? — прошептала она едва слышно.

— Потому что была глупой и трусливой, — честно ответила я. — Мне казалось, что если я буду самой сильной и самой красивой, меня больше никогда не обидят. А твоя красота… твоя чистота… напоминали мне о том, что я могу снова оказаться не у дел. Снова стать ненужной. Это неправильно. Это ужасно неправильно, и я это поняла.

— А… а Фея Будущего? — прошептала Белоснежка.

— Она показала мне два пути. Один — темный и холодный, ведущий в пропасть, если я продолжу быть злой и холодной. Другой пусть был трудным, но в конце его нас ждало счастье, если я изменюсь.

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Я выбрала второй путь. Я знаю, что слова ничего не стоят. Но я даю тебе клятву. Я клянусь тебе, что теперь все изменится, — сказала я тихо, но очень четко. Она молчала, переваривая услышанное. Недоверие все еще читалось в ее взгляде, но прежнего животного страха уже не было.

— Скоро твой день рождения, — сменила я тему, — Я, конечно, обеспечу тебя новыми платьями и игрушками, это само собой разумеется. Но я хочу, чтобы ты подумала и сказала мне, чего бы ты хотела особенного? О чем ты мечтаешь? Обещай, что подумаешь.

Девочка медленно кивнула.

— И еще одна просьба, — добавила я, понизив голос. — Наши с тобой разговоры и история о трех феях… это должен быть наш с тобой секрет, иначе феи больше не захотят помогать нам. Никто не должен знать, даже няня. Обещаешь хранить секрет?