Книга История (не) Белоснежки, страница 60 – Ямиля Нарт

— Это наше королевство? — спросила она, заворожённая.

— Его северная часть, — пояснил Ксил. — А вот — что лежит за горами на востоке.

Картина сменилась. Бескрайняя степь, ковыль, колышущийся под ветром, табуны диких лошадей, несущихся к горизонту.

Мы простояли так добрый час. Ксил показывал ей мир через живые, почти осязаемые образы. Озёра, светящиеся в сумерках, пещеры с кристаллами, города с различной архитектурой. Он отвечал на её бесконечные «почему» и «как» с безграничным терпением, и я видела, как в его безличном тоне пробиваются искренние нотки интереса. Ему самому нравилось это.

Наконец, я мягко прервала этот сеанс.

— На сегодня достаточно, солнышко. Ксилу тоже нужно отдыхать. Поблагодари его.

Белоснежка обернулась ко мне, её лицо сияло. Затем она снова посмотрела на Ксила.

— Спасибо, господин Ксил! Это было чудесно!

— Для меня честь, принцесса, — ответил он, и образ в зеркале медленно растаял, вернув стеклу обычную отражающую способность. — Возвращайся, когда захочешь узнать что-то новое.

— Обязательно! — пообещала она.

Выйдя из комнаты, она ещё долго шла рядом со мной притихшая, переваривая увиденное.

— Он добрый, — наконец констатировала она.

— Да, — согласилась я. — И очень мудрый. Но помни, его существование — большая тайна.

— Я помню. Никто не узнает.

Проводив её, я вернулась в будуар одна. Зеркало молчало.

— Спасибо, — тихо сказала я. — Ты был великолепен с ней.

Поверхность стекла дрогнула.

— Она необычный ребёнок. У неё пытливый ум.

— Она умная, надеюсь, когда-то из нее получится хорошая королева, — я села на стул рядом, чувствуя внезапный прилив усталости. Головная боль, тупая и навязчивая, которую я старалась игнорировать весь день, наконец вышла на первый план, сдавив виски тяжёлым обручем. Я зажмурилась, потирая переносицу.

Я медленно добралась до кресла у камина и опустилась в него, закрыв глаза.

В комнате было тихо. Я слышала только треск поленьев. Потом — лёгкие, почти неслышные шаги.

Я открыла глаза. На пороге стояла Белоснежка. Она зачем-то вернулась. И теперь смотрела на меня глазами, полными растерянности и беспокойства.

— Всё хорошо, солнышко. Просто голова болит немного,— прошептала я, пытаясь улыбнуться.

Она постояла на пороге, явно в нерешительности. Потом, приняв какое-то внутреннее решение, скрылась. Я услышала её быстрые шаги, удаляющиеся по коридору.

Я снова закрыла глаза. Прошло несколько минут. Я уже начала дремать, когда услышала снова её шаги.

Белоснежка вошла, неся в руках небольшую медную миску с водой, в которой что-то гремело, и сложенное полотенце. Её движения были осторожными, сосредоточенными.

Она подошла, поставила миску на столик, окунула полотенце, отжала и, встав на цыпочки, положила мне на лоб. Холодная, влажная ткань стала мгновенным облегчением.

Я вздохнула.

— Спасибо.

Она не ответила, но поправила компресс. Потом принесла с полки тонкую книгу в кожаном переплёте — сборник старинных баллад.

— Хотите, я почитаю вслух? — тихо предложила она. — Папа говорил, когда маме было плохо, ей нравилось слушать, как папа читает.

Во мне что-то сжалось, теплое и острое одновременно.

— Да, — прошептала я. — Будет очень мило.

И она начала читать. Не очень уверенно, спотыкаясь на сложных словах, но старательно, чётко выводя каждую фразу. Её тихий, чистый голосок заполнил комнату, вытесняя боль и тяжесть. Я закрыла глаза, слушая, и позволила редкому, хрупкому чувству покоя окутать себя.