Онлайн книга «История (не) Белоснежки»
|
Утро началось с очищения. Жрецы Луны в белых одеяниях обходили город, освящая фонтаны и перекрёстки, раздавая нищим хлеб «от щедрот Храма и Короны». Этот жест был важен — он соединял духовное и земное, милость богини и заботу короны. Я облачилась в традиционные одежды Светоносца — струящееся платье из серебристой парчи, вышитое по груди и подолу призрачно-белыми нитями, изображавшими полумесяц и звёзды. На голове — диадема из лунного серебра, простая и элегантная. Шествие началось от главных врат замка. Впереди шёл Прелат Ансельм, неся на бархатной подушке реликвии Храма — древний серебряный серп. За ним шла я, держа за руку Белоснежку. Она была одета в бело-голубое платье — цвета невинности и верности, её чёрные волосы были аккуратно заплетены, лицо серьёзно и сосредоточено. За нами следовали члены Совета и представители гильдий: пекари несли огромный каравай, ткачи — полотно, кузнецы — подкову. По бокам шла гвардия с опущенными знамёнами — знак смирения перед высшей силой. Народ стоял вдоль улиц, многие держали самодельные фонарики или привязанные к палкам серебряные ленты. Тишина была почти абсолютной, нарушаемая только чистым пением хора мальчиков-послушников, доносившимся с площади. Я ловила взгляды — в них было любопытство, настороженность. В сам Храм Луны вошли только избранные: духовенство, я, Белоснежка, лорд Эдгар как хранитель законов и лорд Бертран как символ защиты. Огромные резные двери закрылись, оставив народ на площади в напряжённом ожидании. Ансельм начал долгую литургию. Его голос, обычно сухой и деловой, теперь лился торжественным, певучим потоком. Он говорил о циклах Луны, о милости Богини, о долге Светоносца быть проводником её воли, о очищении и новом начале. Я стояла, чувствуя тяжесть ожидания, слушая каждое слово. И вот настал центральный момент. Ансельм умолк и жестом пригласил меня к алтарю. На чёрном мраморе стояла пустая чаша из того же камня, в которой должен был возгореться огонь. — Моргана, королева Олденира, — голос Ансельма прозвучал громко и чётко. — Готова ли ты принести обет? Я сделала шаг вперёд. — Готова. — Клянёшься ли ты светом Луны следовать путём чистоты и мудрости, неся свет даже в самую тёмную ночь, и быть земным воплощением воли Богини? — Клянусь светом Луны. Затем старшая жрица подала мне две серебряные палочки — «Стержни Зари», истёртые от времени. По ритуалу, огонь должен был возгореться от трения этих стержней над чашей, наполненной особым составом из серы, серебряной пыли и пепла священных трав. Но главным компонентом была «чистота намерения Светоносца». Я подняла стержни, скрестила их над чёрной чашей и начала тереть. Сухой, скрипучий звук нарушил тишину. Все взгляды были прикованы к моим рукам, к чаше. Секунды тянулись, как часы. Внутри у меня всё сжалось. А что, если не вспыхнет? Что если «чистоты намерения» окажется недостаточно? Что если… И вдруг — всполох. Яркая, холодная искра, потом ещё одна. И с тихим, похожим на вздох звуком, над чашей вспыхнуло пламя. Оно было серебристо-белым, почти голубым, и не излучало привычного тепла, лишь лёгкую прохладу. Оно горело ровно и уверенно. В зале выдохнули. Ансельм улыбнулся — впервые за всё время я увидела на его лице не политическую улыбку, а искреннее, почти отеческое одобрение. |